Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Уж каким капризом судьбы он оказался тут в сопровождении…

Кайлеан даже рот раскрыла. В третьем из вошедших было шесть футов роста, темные волосы заплетены в короткую косичку, а его штаны и рубаху украшали узоры, которые она распознала бы и с закрытыми глазами.

Верданно. Один из Фургонщиков. В возрасте Анд’эверса или чуть старше. То есть мог помнить Кровавый Марш… И спокойно стоял плечом к плечу с Молнией.

Она почувствовала взгляд. Ласкольник движением глаз указал ей на Фургонщика. Естественно. Как только представится случай, кха-дар.

Плечистый в центре заговорил первым:

— Приветствую. Я Кахель-сав-Кирху, лейтенант меекханской армии, сраный пехотинец, как бы вы сказали. Это, — он указал на кочевника, — Поре Лун Даро, некогда он командовал а’кеером Молний. А впрочем, судя по радостным ухмылкам, вы наверняка уже и сами догадались — но помните, это в прошлом. Теперь Поре командует тем, что мы называем своей кавалерией. И прекрасно это делает. А это Кор’бен Ольхевар, он был фелано Ручья лагеря Кай’ве. Имел под своей рукой двенадцать колесниц. Занимается нашими лагерями. Я — командир пехоты. Как видите, у нас тут собраны все военные искусства востока Империи, включая, — кивнул в сторону чернокожего, — местных варваров.

Уваре Лев только улыбнулся. И вовсе не выглядел задетым.

— Лагерь Кай’ве добрался за Амерту почти полностью. — Ласкольник подошел к Фургонщику, протягивая ладонь и заговорив на анахо. — Больше пятисот фургонов.

— Но не его колесницы. — Если мужчина и был застигнут врасплох звучанием родного языка, то никак этого не показал.

— У каждого странствия — своя цена. — Кха-дар пожал ему руку. — В лагере говорили, что, если бы не их фелано, они бы вообще не добрались до Империи.

Лицо Кор’бена просияло улыбкой.

— Так говорили?

— Именно."

"Ласкольник отвернулся и быстро загудел на гортанном, твердом языке се-кохландийцев. Кочевник ответил тихо, потом фыркнул смехом и протянул руку. Кайлеан знала этот язык поверхностно, ее се-кохландийский словарь ограничивался несколькими проклятиями, но тут, кажется, не произнесено было ни одного, потому что оба мужчины пожали друг другу руки.

— Можем говорить на меекхе, — сказал наконец Молния. — Я хорошо его знаю.

— Я тоже. — Фургонщик подошел к столу и оперся о него.

— Как и большинство людей в этом лагере. — Кахель-сав-Кирху пожал ладонь Ласкольника. — Меекх за последние двадцать лет сделался вторым языком в Коноверине — после суанари.

— Я слышал об этом, — кивнул кха-дар. — Палец говорил, что в этом больше минусов, чем плюсов. Никогда не известно, кто тебя слушает и сколько понимает.

— Палец?

— Гончая.

Предводитель рабов скривился, словно ему пришлось выпить кубок кислого вина.

— Может, об этом позже.