Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

 – Пеплом на языке Агара клянусь, если бы месяц назад я знал, как выглядит ситуация среди рабов!

– Ты бы ничего не сделал. Было уже поздно.

– Откуда ты знаешь? Откуда ты можешь это знать?

Она пожала плечами. У них все равно не было и шанса, словно сама Судьба играла против них. Даже если бы Лавенерес успокоил тлеющий огонь мудрыми законами, кто-нибудь постарался бы его раздуть. Хватило бы ловли или меньшей резни. Восстание обязано было вспыхнуть, чтобы Обрар Пламенный вошел с армией в самый центр охваченной замятью страны и выступил в роли спасителя.

– Люди с видением бывают ослеплены собственными мечтаниями. Ты сам так сказал. И тебя это тоже касается, отравитель. Я пойду.

Он поднял бокал в ироничном тосте:

– Твое здоровье, девушка. Лавенерес в…

– Я сама его найду. Если захочу. Он будет сражаться завтра на рассвете?

– Да. Нет. На рассвете он встанет у Ока. Прежде чем он скрестит оружие, произойдет представление, жрецы прочтут его линии крови, а это пятьдесят фамилий, потом линию крови Обрара, затем тот бросит торжественный вызов, перечисляя все свои титулы. Это продолжится какое-то время. Только после им дадут оружие.

– Какое?

– Традиционные сабли. Чуть длиннее твоих тальхеров, немного более тяжелые. Потом молитва, просьба к Агару, чтобы тот поддержал справедливость… – Кашель мужчины напомнил хрип раненого животного. – Справедливость. Словно тот огненный сукин сын знает, что это такое. Ладно, неважно. Все в городе почувствуют, как князья войдут в Око. Оно их поприветствует. Ты там будешь?

– В Око может войти только тот, в ком есть кровь Агара, верно? Или тот, кто требует васагара?

Она впервые потрясла его:

– Ты не можешь…

– Ты намерен указывать мне путь, слепец? Своего князя ты привел к погибели.

Она отвесила ему последнюю пощечину, с мрачным удовлетворением глядя, как он краснеет. Потом встала, глубоко поклонилась, скрестив ладони на рукоятях сабель:

– Я не испытываю ни печали, ни обиды, прохожий, а потому наши дороги могут разойтись, а мое оружие не станет лить слезы твоей кровью. Лишь бы Мать была милостива к каждому нашему шагу.

Деана не думала, чтобы он понимал к’иссари, но он был умен. Для мужчины, ослепленного собственным видением.

Она вышла в пустой коридор.

Глава 18

Свет.

Удивительно, как мало нужно, чтобы человек почувствовал облегчение. Вот он стоит во тьме, с руками, раскинутыми в стороны, пытаясь не дотрагиваться до холодного клинка за спиной, а голову наполняют мысли, приводящие к тому, что начинает казаться, что он проваливается сквозь пол. А в следующий миг – он уже проснулся и готов действовать.

Свет – это люди. А люди – надежда. На изменение судьбы, какой бы она ни была.