Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

– Мы едва-едва сдвинулись с места.

– Может, но…

Кузнец поднял руку:

– Хочу, чтобы вы нашли Ласкольника. И сказали ему, что, если будет худо, мы сформируем Мертвый Цветок. Он поймет, что это означает.

Это положило конец глупым переглядываниям. Разумеется, остался еще один вопрос.

– Ваша возвышенность – немалый кусок земли. Откуда ты знаешь, что он здесь?

– Потому что обещал.

Ну да. Обещал. Вера, с какой Фургонщики полагались на Ласкольника, была почти мистической. И на самом деле она не отличалась от той, которой обладал Кошкодур, – иначе бы его здесь не было.

– Он обещал нам помочь, – сказал Анд’эверс. – Обещал конницу, которая поддержит наши колеса. Наемников, вольные чаарданы, забияк, что станут биться за наше золото. Десять – пятнадцать тысяч сабель, благодаря которым наши шансы увеличатся. Мы не настолько безумны, как ты полагаешь. Даже теперь мы можем победить кочевников, выдавить их на юг, но какой ценой? Потеряв половину нашей молодежи? Тогда мы ничем не лучше того безумца, что, желая избавиться от крыс в фургоне, сжигает его в пепел. Мы хотим получить назад наш дом и удержать его, но не сумеем этого сделать без конницы. Без наемников. Никому другому во всех Степях не удалось бы собрать такой силы на протяжении десяти или двадцати дней, а если Серый Волк завоет, ватага сбежится моментально. Люди пойдут за Ласкольником, ты ведь знаешь."

"– Знаю, – кивнул Кошкодур, – если бы кха-дар бросил клич, новость помчалась бы пограничными провинциями, словно пожар по сухой степи. Отправиться под командой Генно Ласкольника против кочевников? Да еще получить за это золото Фургонщиков? Да в несколько дней он собрал бы десять, а за десяток-другой – и все двадцать тысяч людей, чаарданы, наемников, воинов союзных империи племен, даже императорский приказ не удержал бы их. При условии что император не поддерживает эти планы, верно? Это так просто. Если план удастся, империя поздравит верданно и вышлет послов; если нет – Меекхан не отвечает за бунт Фургонщиков и за наемные банды, которые они оплатили. А Ласкольник? Он ведь не занимает в империи никакой должности, он всего лишь уставший военный ветеран, играющий в степного вождя.

Кошкодур почувствовал, как лицо его искривляет широкая ухмылка. Если речь об интригах и коварствах, то мало кто может сравниться с имперской дипломатией.

– Он обещал нам конницу. – Кузнец почесал щеку, игнорируя выражение лица кавалериста. – На известие, что мы переходим горы, он должен был повести ее с юга, через Степи на возвышенность. Мы должны были встретиться у подножья гор, но кочевники перечеркнули эти планы. Именно потому я и послал колесницы на юг, чтобы те с ними соединились.

Взгляд кузнеца сделался настойчивым.