Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

На поясе его висели ножны от двух длинных сабель или от оружия, которое напоминало сабли, поскольку перо расширялось на три дюйма, а рукоять явно была двуручной. Один из таких клинков торчал в черепе нападавшего, воткнувшего четырехрукому нож в живот, второй – лежал под стеной, сломанный напополам. Существо погибло от удара в грудь настолько сильного, что кончик второго ножа вышел у него из спины, хотя, судя по положению тел, убийца его с рассеченной шеей помер в тот же момент. У последнего был разрублен бок, что четко говорило о том, как он умер.

Все носили следы жестокой схватки, у каждого из трупов виднелось хотя бы несколько ран, а значит, они слишком хотели друг друга поубивать. Неизвестно было лишь, удовлетворил ли их исход схватки.

Стражники осматривали тела довольно долгое время, но даже объединенные силы лучших следопытов роты не могли совершить чуда. Например, ответить, кем был этот четырехрукий гигант и когда он погиб. Трупы эти могли насчитывать многие века. Лишь в двух вещах они не сомневались: что у этой мертвой страны были когда-то хозяева и что она стала полем битвы, а выпущенные на волю Силы превратили ее в пустыню. И то, что серые убийцы были с ней как-то связаны.

Кеннет поверил в это, когда показал тела девушкам.

Кайлеан только пожала плечами, а Дагена выглядела так, словно пыталась что-то вспомнить, но через минуту-другую махнула рукой. А вот их пленница… Сперва Лайва вообще не поднимала взгляда, закрывшись в клетку равнодушия, но когда поставили ее над растянутым на земле телом – замерла. Лейтенант впервые в жизни видел, чтобы кто-то так окаменевал. Она словно превратилась в скульптуру."

"А когда заговорила, из уст ее раздалась молитва. Не был это меекх или любой другой язык, который Кеннет мог бы понять, но если звучала не молитва, то Кеннет готов был съесть собственный щит. Только у молитв такие ритмы – независимо от языка, на котором их возносят. Только в молитве, в молитве искренней, могут так опускать плечи и склонять голову, и только такую молитву могут сопровождать слезы. Никто не станет плакать, декламируя эротическую поэзию или проклиная.

Потом, так же быстро, как появилась, Лайва исчезла. Просто спряталась в собственной голове так глубоко, что на поверхности не осталось и следа. Словно в седле сидел теперь труп. Если бы не следы от слез на щеках, можно было бы все случившееся принять за вымысел, галлюцинацию измученного разума.

Уже пару дней… пару условных дней они не находили и следа очередного источника воды.

Вчера днем забили второго коня.

На следующем постое придется убить пони.

Дорога, которой они пытались держаться, вела, казалось, в никуда.

* * *Кошкодур вздохнул, выругался и вытер пот со лба. Санавы. Ему следовало бы догадываться, как это взгорье станет выглядеть.