Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Не почетно, конечно, но что есть дороже жизни?

Кузнецов же решил, что немец не стреляет потому, что у него закончились боеприпасы, и выдвинулся вперед. В результате получилось звено из трех самолетов, средним из которых был немец. Так всю тройку Кузнецов и привел к своему аэродрому.

– Тихон, – спросил он по рации, – кто первым садиться будет?

– Пускай немец, за ним – я. Как увидишь, что у него мотор не работает, садись. Как бы он фортель не выкинул, больно смирно себя ведет.

Немец сел первым, и Тихон удивился еще. По всем аэродромам был разослан приказ для зенитчиков: увидят самолет с таким номером – открывать огонь на поражение. А тут немец на аэродром сел, и хоть бы один зенитный расчет за ухом почесал! Совсем мышей не ловят, черти!

Тихон приземлился следом.

Немец укатился в конец полосы, где стоянок уже не было. Тихон остановился рядом, крыло к крылу, сдвинул фонарь, встал во весь рост, поднял над собой руки и скрестил их. В авиации – международный жест, означающий «глуши двигатель».

Немец кивнул, но двигатель его самолета продолжал работать.

Тихон выхватил пистолет из кобуры и направил его на немца. Если что, решил он, буду стрелять по колесам. С пробитыми колесами не взлетишь. А пробьет ли пуля пистолета бронированное стекло – еще вопрос. Переднее и заднее бронестекла кабины выдерживали попадание крупнокалиберной пулеметной пули, а боковые стекла обычно не бронировались.

Немец медлил, и Тихон выстрелил вверх."

"На любом аэродроме всегда шумно: гудят прогреваемые моторы, работают компрессоры, стучат инструментом механики. Боевой аэродром не чета гражданскому, где трап подгоняют уже к подготовленному к полету лайнеру, а ремонт осуществляют на ремонтных заводах, вдали от глаз посторонних людей.

Но неожиданным образом выстрел услышали. К этим двум «якам» помчались люди, некоторые – с винтовками. Проснулись зенитчики. Недалеко стоял счетверенный зенитный «максим», и расчет повернул его стволы так, что истребители оказались в прицеле.

Немец понял, что взлететь и хотя бы дотянуть до передовой, а там спрыгнуть с парашютом ему не удастся. Тем более что Кузнецов на малой – не больше двухсот метров – высоте описывал виражи. Тихон за него беспокоился – вдруг бензин закончится? «Як» не У-2, планирует, как кирпич.

Двигатель чужого «яка» заглох, и немец сдвинул фонарь назад.

Тихон сразу кинулся к рации:

– Посадка, посадка! Триста семнадцатый, можно!

Сам же выбрался из кабины, отстегнул ремни парашюта – с ним идти тяжело и неудобно, бьет сзади по бедрам – и бегом бросился к чужому «яку». С другой стороны фюзеляжа уже бежал наш аэродромный люд. Понять они пока ничего не могли. Самолет – «як», вроде свой, номера знакомые, но пилот другой, совершенно незнаком.

– Вылазь! – Тихон направил на немца пистолет.