Марианна. Книги 1-6

У нее характерные негроидные признаки, сильно выраженные у других, были более утонченными, стилизованными. Ее холодные глаза сине — стального цвета имели красивый миндалевидный разрез, а ее профиль, несмотря на почти животную чувственность грубо вырубленных губ, мог бы принадлежать дочери фараона. В ней чувствовалась надменность и презрительная властность. В мрачном свете свечей она составляла с другими единую группу, но видно было, что она — главная, а те ей повинуются.

По ее знаку Марианну снова схватили и поставили на ноги.

Чернокожая красавица подошла и, словно не замечая попыток к сопротивлению, впрочем, немедленно укрощенных, расстегнула измятое платье молодой женщины и сняла его. Белье и чулки последовали за ним.

Обнаженную Марианну подхватили ее охранницы, обладавшие, видимо, незаурядной силой, и доставили к табурету, поставленному в центре бассейна, встроенного прямо в полу. Вооружившись губкой и душистым мылом, негритянка начала ее мыть, не говоря ни слова. Попытки Марианны пробить это упорное молчание оказались бесплодными.

Подумав, что, может быть, эти женщины такие же немые, как и Джакопо, Марианна смирилась. Дорога утомила ее невероятно.

Она чувствовала себя усталой и грязной. Этот энергичный душ был желанным, и Марианне сразу стало лучше, когда, после того как она ее крепко вытерла, женщина, в чьих руках внезапно появилась удивительная нежность, начала натирать все ее тело маслом со странным резким запахом, которое полностью сняло усталость с ее мускулов. Затем принялись расчесывать ее распущенные волосы, пока они не стали потрескивать под гребнями.

Закончив туалет, Марианну снова отнесли на кровать, уже постеленную и открытую, с простынями из алого шелка.

Одна из женщин взяла поднос и поставила на маленький столик у изголовья. Затем, выстроившись в ряд, три странные камеристки одновременно слегка поклонились и гуськом ушли.

Уже когда последняя исчезла, Марианна, слишком изумленная, чтобы проявить свои чувства, заметила, что они унесли ее одежду, и она осталась в этой комнате без всякого покрова, кроме своих длинных волос и, разумеется, различных принадлежностей постели, в которую сочли должным ее уложить.

Намерение, с которым эти женщины оставили ее совершенно нагой на открытой постели, было настолько явным, что приступ гнева мгновенно смел блаженное состояние Марианны после ванны.

Просто ее приготовили и положили на жертвенный алтарь, чтобы удовлетворить желание их хозяина, как некогда девственниц или белых коров приносили в жертву варварским божествам. Ей только не хватало венка из цветов на голову!..