Марианна. Книги 1-6

На мгновение, благодаря непогрешимой точности ее памяти, Марианна вновь увидела удаляющийся среди ночных теней парка двойной силуэт великолепного коня и его безмолвного всадника.

Каким бы ни было скрытое уродство мужчины, он представлял тогда вместе с животным образ необычайной красоты, созданный силой и изяществом, навсегда запечатлевшийся в ее душе. И мысль, что этот незабываемый образ навеки уничтожен отверженным, погрязшим в пороках и преступлениях, была до такой степени невыносимой, что Марианна инстинктивно поискала вокруг себя какое-нибудь оружие. Она хотела свершить правосудие, немедленно, над этим убийцей. Она обязана это сделать ради того, кого — она теперь знала — ей нечего было бояться, кто, может быть, любил ее! Не заплатил ли он жизнью за свое вмешательство тогда ночью, в парке?

Но сверкавшие на столе изящные ножи с золотыми лезвиями не годились для этого. Сейчас единственным оружием для княгини Сант'Анна остались слова, однако ими не поразишь этого отверженного, вряд ли особенно чувствительного к ним. Но продолжение последует, и Марианна про себя прошептала торжественную клятву.

Она отомстит за своего супруга…

— Убийца! — бросила она с отвращением. — Вы посмели убить человека, который доверял вам, того, кто полностью отдал себя в ваши руки, своего хозяина!

— Здесь нет больше другого хозяина, кроме меня! — закричал Дамиани пронзительным фальцетом. — Это восстановление справедливости, ибо у меня было бесконечно больше прав на титул князя, чем у этого никчемного мечтателя! Вы не знали его, бедная дурочка, и это извиняет вас, — добавил он с самодовольством, которое довело до предела раздражение молодой женщины, — но я тоже Сант'Анна! Я…"

"— Я все знаю! И чтобы быть Сант'Анна, недостаточно, чтобы от деда моего супруга забеременела несчастная полусумасшедшая, которая к тому же не противилась своему бесчестию! Надо иметь сердце, душу, достоинство! Вы же, вы только отверженный, недостойный даже ножа, которым вас зарежут, гнусное животное!..

— Довольно!

Он взвыл в пароксизме ярости, и его побледневшее жирное лицо залило желчью, но удар был нанесен, и Марианна с удовлетворением отметила это.

— Довольно! — повторил он. — Кто вам сказал все это?

Откуда вы знаете?

Он говорил так, словно ему не хватало воздуха и он задыхался.

— Это вас не касается! Я знаю, и этого достаточно вполне!

— Нет! Придет день, когда вы мне скажете! Я сумею заставить вас говорить… ибо… теперь вы будете повиноваться мне! Мне, вы слышите?

— Перестаньте молоть вздор и менять роли. Почему это я буду вам повиноваться?

Злая улыбка скользнула по его искаженному лицу. Марианна ожидала язвительного ответа. Но так же внезапно, как он возник, гнев Маттео Дамиани исчез.