Марианна. Книги 1-6

Но смех, который вызывал этот грузный и стареющий человек, замирал на губах при виде его тусклого наглого взгляда.

«Взгляд змеи!»— подумала молодая женщина с дрожью отвращения перед выражавшейся в нем холодной жестокостью.

Недавняя улыбка исчезла, словно Маттео счел бесполезным прятаться за ней. Марианна поняла, что это неумолимый враг. Поэтому она не особенно удивилась, услышав, как он пробормотал:

— Эта дурочка Лавиния! Можете помолиться за нее, если хотите! Что касается меня, то мне надоели ее иеремиады святоши, и я ее…

— Вы убили ее? — воскликнула Марианна, одновременно возмущенная и охваченная горем, тем более горьким самой неожиданностью, что добрая женщина занимала значительное место в ее сердце. — У вас хватило подлости напасть на эту святую, которая никогда никому не сделала ничего плохого? И князь не прикончил вас, как бешеную собаку, каковой вы являетесь?

— Для этого надо, чтобы у него была такая возможность, — вышел из себя Дамиани, вставая так резко, что тяжелый стол покачнулся и стоящие на нем золотые предметы столкнулись и зазвенели. — Я начал с того, что избавился от него! Пришло и мне время занять место, принадлежащее мне по праву старшинства! — добавил он, при каждом слове стуча кулаком по столу…

На этот раз удар достиг цели… Так резко, что Марианна со стоном ужаса даже попятилась.

Убит! Ее странный супруг убит!.. Убит князь в белой маске!

Убит человек, который грозовым вечером взял в свою ее дрожащую руку, убит великолепный всадник, которым, несмотря на все ее страхи и неуверенность, она восхищалась!.. Это невозможно! Судьба не могла сыграть с ним такую подлую шутку.

Едва шевеля губами, она промолвила:

— Вы лжете!

— Почему же? Потому что он был хозяин, а я раб? Потому что он вынудил меня к униженной, раболепной, недостойной жизни? Может быть, вы скажете, какая достойная причина могла помешать мне устранить эту марионетку? Я ни секунды не колебался перед убийством его отца, потому что тот довел до гибели женщину, которую я любил! Почему же я должен был пощадить того, кто явился первопричиной другого преступления? Я оставлял ему жизнь, пока он не мешал мне, пока я не был готов! Но с недавнего времени он стал мне мешать!

Отвратительное чувство ужаса, гадливости и разочарования, а также, странное дело, сострадания и горя охватило молодую женщину. Все это было нелепым, бессмысленным и глубоко несправедливым. Человек, который добровольно согласился дать свое имя незнакомке, беременной от другого, пусть даже императора, человек, который принял ее, окружил роскошью и драгоценностями, кроме того, спас ее от смерти, не заслужил быть убитым руками безумного садиста.