Марианна. Книги 1-6

Марианна неторопливо направилась к открытому окну. Вызвав в памяти Коррадо Сант’Анна, она вдруг ощутила удушье, охваченная странными чувствами из-за вынужденной лжи. Больной человек, которого она видела мчавшимся на неистовом Ильдериме? Это невозможно! Но как объяснить самой себе? Это добровольное заточение, эта белая кожаная маска, которую он носил во время своих ночных поездок? Ей вдруг почудилась в глубине залитого солнцем императорского парка высокая мощная фигура в просторном, хлопающем на ветру плаще. Больной?.. Нет! Просто тайна. А Наполеону нельзя доверить тайну.

Он прервал молчание.

– Пусть будет так, – сказал он. – Я принимаю ваши доводы, они достойны уважения, и я могу их понять. Кроме того, мы никогда не могли ни в чем упрекнуть князя, который после нашего прихода к власти всегда вел себя, как подобает верноподданному. Однако… вы сейчас произнесли одну странную фразу…

– Какую?

– Вот: князь, как говорят, поражен какой-то тяжелой болезнью. Так это «как говорят» позволяет предположить, что вы… не видели его?

– Совершенно верно. Я видела, сир, только его затянутую в перчатку руку, протянутую из-за черного бархатного занавеса к моей во время церковного освящения брака.

– Вы никогда не видели князя Сант’Анна? – недоверчиво воскликнул Наполеон.

– Никогда, – подтвердила Марианна, чувствуя, что она опять попадает в паутину лжи.

Но она ни за что не хотела, чтобы он узнал о том, что произошло на вилле. К чему говорить ему о всаднике-призраке и особенно о ее странном пробуждении в конце дьявольской ночи на усыпанной цветами жасмина постели?.. К тому же она была немедленно вознаграждена за свою ложь, ибо Наполеон наконец заулыбался. Он медленно подошел к ней почти вплотную и впился взглядом в глаза молодой женщины.

– Тогда, выходит, – сказал он низким задушевным голосом, – что он не прикасался к тебе?

– Нет, сир… Он не прикасался ко мне."

"Сердце Марианны трепетало. В императорском взгляде внезапно появившаяся нежность сменила недавний беспощадный холод. Она наконец вновь нашла в нем то выражение, которое было во времена Трианона и которое она так мечтала снова увидеть, это невыразимое очарование, так умело проявляемое, когда он желал ее, эта манера ласкать взглядом, всегда предшествовавшая любви. Сколько дней… сколько ночей она мечтала об этом взгляде! Почему же в эту минуту она больше не испытывала радости? Наполеон вдруг рассмеялся.

– Не смотри на меня так! Право, можно подумать, что я внушаю тебе страх! Успокойся, тебе нечего бояться.