Марианна. Книги 1-6

 — Можете бросить меня в тюрьму или отправить на эшафот, если вам угодно, но такой низкой покорности вам не добиться от меня никогда, вы слышите, никогда! Я у ног этой женщины…

Преображенная гневом, превратившаяся в благородную мятежницу, она теперь возвышалась над ним, высокомерная, исполненная презрения… Неспособный вынести вид этой статуи. Наполеон, обезумев от злобы, грубо схватил руку Марианны и стал ее выворачивать, вызвав у молодой женщины крик боли.

— Сейчас вы ползком отправитесь молить о прощении, жалкая сумасшедшая! Действительно, я был прав, вы безумны.

Он пытался повалить ее на пол. Превозмогая боль и стараясь удержаться на ногах, Марианна закричала:

— Безумна? Да, я безумна… вернее, была ею!.. Безумна, потому что так вас любила! Безумна, потому что так в вас верила! Так верила в вашу любовь! Но она оказалась только словами, рассеявшимся дымом! Ваша любовь держится до первой встречной. Достаточно было показаться этой краснолицей толстухе, чтобы вы стали ее рабом, вы… властелин Европы, орел… у ног телки! А я все это время страдала молча, ибо верила вашим словам! Политический брак… в то время, как вы перед всеми выставляли напоказ недостойную любовь, которая терзает меня и убивает! Вы достаточно насмеялись надо мной! В одном вы правы: я была безумной… и остаюсь ею, раз… несмотря ни на что, продолжаю любить вас. Хотя… я так хотела бы вас ненавидеть. О да, ненавидеть, как и многие другие!

Тогда все было бы легко! Так удивительно легко…

Побежденная одновременно и горем, и болью в истерзанной руке, она в конце концов упала. Стремительно, как в грозовой день внезапный дождь прорывает всклокоченное небо, она рухнула на ковер, сотрясаясь от конвульсивных рыданий. Все было кончено, она все сказала и теперь смиренно ждала расплаты.

Страшный гнев, который поднял ее над собой и позволил бросить с такой безумной дерзостью вызов ее повелителю, наконец исчез, оставив после себя бесконечную печаль.

Равнодушная к тому, что теперь может с нею произойти, Марианна рыдала на руинах разбитой любви.

Стоя в нескольких шагах от нее. Наполеон посматривал на скорчившуюся голубую с серебром фигурку и слушал ее рыдания, напоминавшие ему стоны смертельно раненной лани.

Может быть, он обдумывал, какое принять решение, или же пытался воскресить в себе гнев перед лицом этих страданий, этого кризиса любви, готовой перейти в ненависть.

Возможно также, что он, имевший тайную склонность к драматизму, смаковал прелесть этой неистовой сцены, когда вдруг дверь отворилась, пропуская округлую розовую фигуру. Послышались звуки почти детского голоса, прохныкавшего с сильным немецким акцентом:

— Нана!.. Что вы делаете?.. Я скучаю без мой очень сердитый возлюбленный! Идем, Нана.