Марианна. Книги 1-6

Потертый и потрепанный томик в зеленом кожаном переплете с императорским гербом оказался комментариями Цезаря, его страницы были сплошь испещрены пометками на полях. Марианна со вздохом уронила томик на колени, не выпуская, однако, из руки зеленой кожи, бессознательно отыскивая на ней следы другой руки. Под ее пальцами переплет согрелся и стал как живой. Чтобы лучше насладиться этим ощущением, Марианна закрыла глаза…

— Проснитесь!

Молодая женщина вздрогнула. Она открыла глаза и увидела, что канделябр на бюро зажжен, за окнами темно, а перед ней стоит с грозным видом и скрещенными на груди руками Наполеон.

— Я Восхищен вашей дерзостью, — язвительно бросил он. — По-видимому, то, что вы навлекли на себя мой гнев, вас не особенно волнует. Вы преспокойно спали.

Тон его был грубым, вызывающим, явно рассчитанным на то, чтобы выбить из колеи едва проснувшуюся молодую женщину, но Марианна обладала способностью даже после глубокого сна чувствовать себя свежей и бодрой. К тому же она дала себе клятву сделать все, чтобы по возможности сохранить спокойствие.

— Герцог Фриульский, — сказала она тихо, — предупредил меня, что ждать придется долго. Разве сон не лучший способ сократить ожидание?

— Я считаю это скорее дерзостью, чем извинением.

Тем более, сударыня, что я все еще в ожидании вашего реверанса.

Наполеон явно искал повод для ссоры. Он ожидал найти Марианну обеспокоенной, взволнованной, дрожащей, с заплаканными глазами, может быть. Эта так безмятежно проснувшаяся женщина могла только озлобить его. Несмотря на угрожающий огонь серых глаз, молодая женщина рискнула улыбнуться.

— Я готова пасть к ногам вашего величества, сир… если только ваше величество соизволит отойти, дав мне возможность встать.

Он издал гневное восклицание и, разъяренный, резко повернулся и бросился к окну, словно хотел проскочить сквозь него.

А Марианна соскользнула с кушетки на пол и распростерлась в глубочайшем и почтительном реверансе.

— У ваших ног, сир! — прошептала она.

Но он не откликнулся. Стоя лицом к окну с заложенными за спину руками, он хранил молчание, казавшееся Марианне бесконечным, ибо заставляло ее сохранять неудобную, почти коленопреклоненную позу. Понимая, что он собирался посильнее унизить ее, она мужественно приготовилась к тому, что должно последовать и могло быть только неприятным. Она желала лишь одного; несмотря ни на что, вопреки всему спасти их любовь…

Наконец Наполеон, не оборачиваясь, заговорил:

— Я жду объяснений, если только у вас есть объяснения вашего безрассудного поведения. Ваших объяснений и, разумеется, ваших извинений. Похоже, что вы внезапно потеряли всякий здравый смысл, всякое понятие об элементарном уважении ко мне и к вашей императрице.