Марианна. Книги 1-6

— Ты могла бы, по крайней мере, поцеловать меня вместо того, чтобы предаваться мечтам! — упрекнул Наполеон, шутя потянув ее за ухо. — Время до вечера будет так тянуться, ты знаешь? Но сейчас надо тебя прогнать.

Стесняясь присутствия Фортюнэ, предупредительно отошедшей к окну, Марианна с некоторой робостью поцеловала его. Хотя он и был в халате, Наполеон оставался Императором. Она выскользнула из его объятия, чтобы сделать глубокий реверанс.

— К услугам Вашего Величества… и более чем когда-либо ваша покорная служанка!

— Я готов поклониться тебе, когда ты принимаешь вид настоящей герцогини, — смеясь, воскликнул он.

Затем, изменив тон, он позвал:

— Рустан!"

"Немедленно появился мамелюк в белом тюрбане, одетый в великолепный костюм из расшитого золотом красного бархата. Это был высокого роста грузин, когда-то проданный в рабство турками и освобожденный с сотней своих собратьев генералом Бонапартом во время Египетской кампании. Хотя он и проводил все ночи у дверей Императора, два года назад он женился на дочери дворцового привратника Александрине Дувиль. Едва ли можно было найти человека более миролюбивого, но Рустан со своей смуглой кожей, турецким тюрбаном и большим ятаганом произвел такой экзотической внешностью сильное впечатление на Марианну.

Наполеон приказал ему проводить дам до кареты, и после очередного реверанса Марианна и Фортюнэ покинули императорский кабинет.

Спускаясь за Рустаном по малой дворцовой лестнице, м-м Гамелен взяла под руку свою новую подругу, обдав ее ароматом розы.

— Предсказываю вам завоевание мира, — весело сказала она, — если только Его Величество не вздумает изобразить султана и не запрячет вас надолго. Вы любите мужчин?

— Я люблю… одного! — ответила озадаченная Марианна.

Фортюнэ Гамелен рассмеялась. Смех у нее был необыкновенно теплый, искренний и заразительный, открывавший за алыми губами сверкающие миниатюрные зубы.

— Конечно, вы в этом ничего не смыслите! Вы любите не мужчину, вы любите Императора! С таким же успехом можно казать, что вы любите Пантеон или новую Триумфальную арку Карузеля!

— Вы считаете, что это одно и то же? Я не нахожу. Знаете, он совсем не такой внушительный. Он…

Она попыталась найти слово, которым могла бы выразить свое счастье, но, не найдя ничего достойного, ограничилась вздохом:

— Он удивительный!

— Я это прекрасно знаю, — воскликнула креолка. — Я знаю также, что его способность обольщать, когда он берет на себя труд заняться этим, ошеломляет, но когда он становится противным…

— Разве он может быть таким? — перебила ее искренне удивленная Марианна.