Марианна. Книги 1-6

Но после всего должен сказать, что наша встреча была не бесполезной: она позволяет мне, по крайней мере, передать вам некоторые указания, которые вы будете, надеюсь, неукоснительно выполнять.

— То есть?

— Никаких возлюбленных… кроме князя! — прошептал Фуше, соединяя кончики пальцев и внимательно разглядывая их, что не позволило ему заметить полный ненависти взгляд собеседницы.

— Никакого князя! — поправила она решительным тоном. — Бесполезно питать иллюзии на этот счет, господин герцог. Князь полон доброжелательства ко мне, но все его помыслы направлены к другой.

— К герцогине Курляндской, я знаю, но это не мешает! Герцогиня приближается к пятидесяти, а вам еще нет двадцати! Разве вы не нравитесь нашему другу? По-моему, я заметил противоположное! И вам даже удалось пленить неприступную мадам де Перигор, что является подлинным подвигом!

— Мне действительно кажется, что я понравилась Его Сиятельству, — с серьезным видом начала Марианна. — Но не в этом дело. Даже если князь влюбится в меня, я ему не уступлю.

— Это по какой же причине?

— По самой простой: я не люблю его. А я пообещала себе никогда не принадлежать мужчине, в которого я не влюблена.

— Как это романтично, — издевательски ухмыльнулся Фуше. — И вы ни в кого не влюблены?

— Ни в кого!

— Даже в… этого американца, с которым вы так долго пробыли, запершись в павильоне?

Марианна вздрогнула. Он это тоже знал! Поистине, сведения поступали сюда мгновенно, и пытаться скрыть хоть что-нибудь от министра полиции бесполезно! Это рождало неприятное ощущение, что твоя жизнь протекает на своего рода открытой, освещенной со всех сторон витрине, лишенной укрытия… В любой час, в любом месте у Фуше были глаза и уши, работавшие на него…

Лицо девушки непроизвольно ожесточилось.

— Особенно в него! — наконец ответила она взволнованно. — Дело идет не о любви между нами… а о старых счетах, которые однажды, может быть, будут урегулированы… вас они не касаются совершенно! — добавила она с внезапной яростью."

"Говоря эти слова, Марианна впервые почувствовала с недовольным удивлением, что она далека от истины. Хотя в них и не было как будто ничего противоречивого, но в глубине души тайный голос протестовал. Ей было неприятно говорить с этим человеком о Язоне Бофоре. Пусть он и был ее врагом, — он пришел из прошлого, того прошлого, которого никто не смел касаться. Даже если он явился причиной ее разорения, он принадлежал к кругу и времени Селтона. А Фуше нечего было делать в Селтоне.

Впрочем, он ничего у нее не спрашивал. Он с трудом поднялся из кресла, обматывая вокруг тощего тела свои платки и шали.

— Хорошо, — сказал он, — об этом я не буду вас расспрашивать.