Марианна. Книги 1-6

— Его Светлейшее Сиятельство ожидает мадемуазель в своем кабинете, — сказал он ей никогда не изменявшим ему размеренным тоном, являвшим неотъемлемой частью образцового слуги, каковыми являлся Куртиад.

После почти тридцатилетней службы у князя, он стал кое в чем походить на него, позаимствовав даже его некоторые невинные причуды. В доме Куртиад занимался только особой князя, и среди других слуг, которые побаивались, но и уважали его, был облечен властью, подобно серому кардиналу.

Поэтому мнимая м-ль Малерусс посмотрела на него настороженно.

— Его Сиятельство? Вы хотите сказать… князь?

— Его Светлейшее Сиятельство! — с нажимом повторил Куртиад, кланяясь и слегка поджав губы, что означало осуждение подобного неуважения. — Они изволили поручить мне передать мадемуазель, что они ждут ее, когда она вернется. Прошу мадемуазель следовать за мной.

Подавив движение недовольства, при мысли об уроке пения, Марианна пошла за слугой до дверей кабинета, знакомого ей значительно лучше, чем Талейран мог предполагать. Куртиад осторожно постучал, вошел и доложил:

— Мадемуазель Малерусс, монсеньор.

— Пусть войдет, Куртиад! А вы отправляйтесь предупредить мадам де Перигор, что я буду иметь честь приветствовать ее около пяти часов, э?

При появлении девушки сидевший за рабочим столом Талейран встал для короткого приветствия, затем снова опустился, знаком приглашая гостью располагаться. Верный своей привычке, он был одет в черное, а сверкавший на его фраке орден Св. Георгия напоминал Марианне, что он сегодня завтракал со старым князем Куракиным, русским послом. На углу стола, в старинной алебастровой вазе, раскрывали свои лепестки восхитительные темно-красные, почти черные розы, не издававшие, однако, никакого запаха. А в комнате ощущался легкий аромат вербены, так любимой Талейраном. Луч солнца оживлял обстановку, лишая ее обычной строгости и делая более мягкой и интимной.

Присев на краешек стула, Марианна едва смела дышать в тишине, нарушаемой только легким поскрипыванием пера князя по бумаге. Когда письмо было закончено, Талейран небрежно бросил перо и поднял бесцветные глаза на девушку. Выражение их было холодным и загадочным, и Марианна, неизвестно почему, ощутила беспокойство.

— Похоже, что госпожа графиня де Перигор питает к вам большое доверие, мадемуазель Малерусс. Немалый успех, вы знаете? Каким волшебством вы воспользовались, чтобы выиграть подобную баталию — иначе это и не назовешь. Госпожа де Перигор слишком молода, чтобы быть двуличной. Может быть, ваш голос?

— Возможно, монсеньор, но я так не думаю. Просто я говорю по-немецки. Госпожа графиня чувствительна не к моему голосу, а к звукам родной речи.

— Охотно верю.