Марианна. Книги 1-6

Жест робкий и не похожий на ласку… Но внезапно ручонка ожила, сомкнула пальчики и сжала ими палец матери, который удержала пленником с неожиданной для новорожденного силой.

И тогда что-то сломалось в Марианне. Это было как резко распахнутое порывом бури окно, и то, что ждало в ней, взлетело в небеса, заливая ее почти болезненной по силе радостью… Слезы выступили у нее на глазах и потекли по щекам, маленькие освежающие ручейки, смывающие злобу, отвращение, всю грязь, так долго накапливавшуюся в душе Марианны, удушая ее.

Какая разница теперь, в результате чего этот ребенок вторгся в ее жизнь и обрел свое существование?

С изумлением и восхищением она обнаружила, что он часть ее, плоть от ее плоти, кровь от ее крови, и она благодарна ему за это.

Стоя по обе стороны кровати, мужчины затаили дыхание, стараясь не шелохнуться, глядя только, как на их глазах совершается чудо пробуждения материнской любви. Но когда молодая женщина, пленница своего сына, заплакала, Язон снова нагнулся, осторожно поднял малыша и отдал его в руки матери, которые на этот раз сомкнулись вокруг него.

Маленькая шелковистая головка сама собой спряталась у теплой шеи в невольной ласке, потрясшей Марианну. Тогда она перевела на откровенно плакавшего виконта и улыбавшегося Язона взгляд, полный слез и сверкающий, как изумруды…

— Не изображайте бог знает что, — прошептала она. — Ваш маленький заговор удался. Вы победили меня…

— Не было никакого заговора, — сказал моряк. — Мы только хотели, чтобы ты согласилась, что твой сын самый красивый в мире.

— Ну хорошо, дело сделано. Я согласна.

Тем временем Жоливаль, никогда прежде так не плакавший, лихорадочно похлопал себя по карманам и одновременно достал носовой платок, в который затрубил, как труба Последнего Суда, и часы. С внезапным беспокойством он посмотрел на них, прежде чем обратил нерешительный взор к Марианне. Следивший за его маневрами Язон все понял и избавил от печальной роли разрушителя идиллии.

— Я знаю! — сказал он спокойно. — Уже больше часа, как О'Флаерти должен быть на берегу.

Окутавшая Марианну новая и такая непрочная вуаль счастья немедленно разорвалась. Укрытая ею, она на какое-то время забыла о том, что ей угрожает.

— О нет! — простонала она. — Неужели уже?

Торопливо, словно не желая чувствовать себя заключенной, Марианна протянула малыша Жоливалю, отбросила одеяла и хотела встать. Но она слишком переоценила свои силы, и, едва ее ноги коснулись пола, как закружилась голова, и молодая мать со стоном упала на руки подбежавшего Язона. Выпрямившись, он держал ее на весу, крепко прижимая к себе, обеспокоенный тем, какая она стала легкая. Он не мог себе представить, что разлука окажется такой жестокой, и покрыл поцелуями ее лицо.