Марианна. Книги 1-6

Лучшим вознаграждением за все оказанные им услуги было бы назначение его нашим главнокомандующим и чрезвычайным послом у народов, которым нужно изжить пороки и привить патриотизм: последнее состоит в том, чтобы дергаться в больших, чем безумный дервиш, конвульсиях при одном упоминании имени Бонапарта…»

На этот раз Марианна от души рассмеялась.

— Вам не следовало показывать мне это письмо, Аркадиус. Оно до того утешило меня, что я готова отвезти леди Эстер в Александрию. Если Кэннинг когда-нибудь узнает содержание этого письма…

— Да он уже знает, и можете поверить, что сейчас его мучит бессонница. У него должно постоянно стоять перед глазами ужасное видение: среди всеобщего веселья по министерству иностранных дел циркулирует красный портфель с письмом…

— Дурные ночи посла не улучшают мое положение, Жоливаль, даже наоборот, — вновь посерьезнев, сказала Марианна. — Если он посчитает меня ответственной за дурачества Эстер, он еще больше озлобится. Вопрос остается открытым: что я должна делать?

— В данный момент ничего, уверяю вас. Подождите решения вашего супруга, так как, честно говоря, я не знаю, какой ответ вам дать.

Ответ пришел вечером в лице князя Коррадо, который появился перед заходом солнца, в то время как Марианна об руку с Жоливалем совершала неторопливую прогулку в саду, где опавшие листья укрывали вымощенные синей мозаикой аллеи и шелестели под подолом платья молодой женщины.

Со своей обычной холодной учтивостью он склонился перед Марианной, прежде чем пожать руку Жоливалю.

— Я был дома, когда принесли ваше письмо, — обратился он к виконту, — и, не теряя ни минуты, откликнулся на ваш призыв. Что случилось?

В нескольких фразах Жоливаль рассказал главное из беседы Марианны с леди Стенхоп и о результатах своего стремительного расследования. Коррадо слушал внимательно, и Марианна быстро заметила, что он принимает дело всерьез, ибо к концу рассказа на лбу князя появились такие же озабоченные складки, как у Жоливаля.

— Может быть, леди Эстер слишком преувеличила, — заключил виконт, — а может быть, и нет! Мы не имеем возможности удостовериться в этом и не знаем, как поступить.

Князь задумался.

— Даже если налицо преувеличение, угроза остается, — проговорил он наконец. — Надо отнестись к ней со всей серьезностью, ибо у такого человека, как Кэннинг, не бывает дыма без огня. В том, что вам сказали, безусловно, большая доля правды… Что вы желаете делать, сударыня? — добавил он, обращаясь к молодой женщине.

— Я ничего особенного не желаю, князь. Просто избежать больших неприятностей. Это вы, мне кажется, должны решать за меня.