Марианна. Книги 1-6

 — Даже находясь в холодных отношениях с Наполеоном, султан дважды подумает, прежде чем выслать кого-либо из его друзей. По-моему, Кэннинг, если он действительно сказал те слова, что вам передали, слишком расхвастался.

— Как это: «если он действительно сказал те слова»? Вы предполагаете, что Эстер придумала всю эту историю?

— Всю — нет… но частично. Меня в этой истории удивляет то, что она, хотя уже прошла неделя после ее встречи с Кэннингом, не поспешила предупредить вас.

Это было бы по-дружески. Вместо этого она спокойно ждет до встречи с вами в порту и рассказывает обо всем как раз после того, как узнает, что вы являетесь владелицей корабля, более красивого и комфортабельного, чем все, что она могла надеяться найти здесь, чтобы увезти ее к восточным грезам. Согласитесь отвезти ее в Египет, и она заставит вас совершить кругосветное путешествие.

— Не может быть речи ни о кругосветном путешествии, ни даже о поездке в Египет. Но, — добавила Марианна, пораженная справедливостью его рассуждений, — вы действительно верите, что она придумала все?

— Если бы знать, — вздохнул Жоливаль. — В любом случае, прежде чем принять хоть малейшее решение, следует посоветоваться с князем Коррадо. Поскольку он является первопричиной вашего пребывания здесь, помимо того, что вы его законная жена, ему и решать, что надо делать. Я немедленно сообщу ему о создавшемся положении, после чего отправлюсь на поиски одного моего друга, имеющего хорошие связи в британском посольстве. Может быть, он сможет узнать, что является правдой, а что вымыслом в откровениях леди Эстер!

— У вас есть друзья-англичане, у вас, Жоливаль? — удивилась Марианна, знавшая, как мало симпатии питает ее друг к стране, которую его жена избрала своей землей обетованной.

— У меня есть друзья там, где надо! И успокойтесь, этот — не англичанин. Он русский, бывший паж Екатерины Великой, но один из наиболее осведомленных в дипломатических делах людей, кого я только знаю.

Полные здравого смысла рассуждения ее друга немного успокоили Марианну. Снова принявшись за вышивание, которым она занималась в долгие часы отдыха, предписанного доктором Мерионом, она адресовала ему лукавую улыбку, в то время как он, стоя у стола, торопливо нацарапал несколько слов.

— Я, кажется, понимаю. Если ваш друг так же вхож в посольства, как и в игорные дома, он действительно должен быть кладезем сведений.

Жоливаль пожал плечами, пощелкал по лацканам своего элегантного жемчужно-серого сюртука, взял трость, шляпу и, нагнувшись, быстро поцеловал волосы Марианны.

— Самое ужасное в вас, женщинах, — проворчал он, — это то, что вы никогда не цените усилий, которые делают ради вас. Теперь спокойно оставайтесь и ждите моего возвращения и особенно никого не принимайте. Я скоро вернусь.