Марианна. Книги 1-6

И в Париже довольно часто маленький сад на Лилльской улице встречал озабоченную одинокую Марианну, искавшую у него или помощи, или ответа, или хотя бы мгновения разрядки.

Она погрузилась в этот густой сад, как в смягчающую ванну, но очень скоро обнаружила, что ее одиночество здесь оказалось относительным, так как, приблизившись к скрытой под сенью ломоносов скамейке, она увидела встающего с нее мужчину, на этот раз европейца, в котором тут же узнала своего старого друга Аркадиуса де Жоливаля. Он возник так быстро, что она не успела испугаться, что же касается удивления, то за последние два часа ее способность удивляться притупилась.

— Вот как! — заметила она. — Вы здесь?.. Как вы сюда попали?

— Так быстро, как мог! — пробурчал Жоливаль. — Без новостей о вас со вчерашнего вечера мы в посольстве ужасно беспокоились, и, когда к нам пришли сказать, что вы находитесь у княгини Морузи и эта благородная дама оказала милость пригласить меня побыть с вами, я ни мгновения не колебался, вам это должно быть ясно: мигом переоделся и примчался сюда. Что касается дорогого Латур-Мобура, хотя он и не совсем понял, каким образом, уехав в Скутари к султанше, вы оказались в Фанаре, у вдовы господаря Валахии, он зажег свечи всем известным ему святым, имеющим отношение к дипломатии, настолько он был доволен узнать, что вас отвезли в место, близкое к османскому двору. Он будет разочарован вашим упрямством. Кроме того, что он вообще ничего не поймет…

— Моим упрямством?

— Конечно! Если вы сегодня вечером снова отправитесь в вертеп вашей подпольной акушерки, то уж выздоравливать вы вряд ли вернетесь сюда, я надеюсь?

Марианна внимательно посмотрела на старого друга, который, впрочем, выдержал ее взгляд совершенно невозмутимо.

— Вы слышали, о чем говорилось в том зале? — спросила она, показывая на дверь, из которой только что вышла.

Жоливаль поклонился.

— Не пропустив ни единого слова! И не спрашивайте меня, каким чудом это могло произойти, я отвечу просто: подслушивал! Видите ли, как и ваша кузина Аделаида, я никогда не рассматривал подслушивание как бесчестный порок, а скорей как некое искусство, прежде всего потому, что это не так легко, как думают, и, наконец, потому что оно позволяет избежать многих глупостей, не говоря уже о том, что оно избавляет от долгих объяснений, часто трудных, почти всегда бесполезных.

Итак, вам не надо мне рассказывать, что произошло между вами и князем Сант'Анна, я все знаю…

— Тогда вы также знаете, кто он?

— Я знал это даже раньше вас, поскольку он сам представился в посольстве.