Марианна. Книги 1-6

— Вам легко говорить об инциденте, миледи, и я целую ваши ручки, — колко сказал архитектор, — но я смотрю на вещи без вашей любезной снисходительности. Так что, с вашего разрешения, я придерживаюсь избранной позиции: его казнь или моя высадка.

— Эй, да убирайтесь вы к дьяволу! — воскликнул измученный сэр Джеме. — Высадят вас, раз вам так хочется! Мистер Спенсер, — добавил он, поворачиваясь к первому помощнику, — остановитесь у Еракли. Проследите, чтобы багаж этих господ последовал за ними, ибо мне кажется, что мистер Фостер последует примеру своего коллеги.

— Естественно, — величественно подал голос последний. — Мы — ливерпульцы — не бросаем наших друзей в беде! Я следую за вами, Кокрель!

И после рукопожатия, сделанного с грустным достоинством, которое казалось им полным благородства, два компаньона, сразу забыв о своем соперничестве, направились к себе, чтобы приготовить багаж, под полуразъяренным, полунасмешливым взглядом коммодора Кинга, который в ответ на трогательную манифестацию только презрительно пожал плечами.

— Полюбуйтесь на них! — проворчал он, обращаясь к Марианне, озадаченной происходящим. — Чем не Пилад, утешающий преследуемого Эриниями Ореста? Что эти остолопы не смогли переварить, так это то, что леди Селтон не стала на их сторону и сама не предложила им голову виновного! Они требовали этого от меня, но именно вам они никогда не простят!

— Вы считаете?

— Конечно. Они так старались, чтобы вам понравиться, а вы остались холодной. Вы не оценили их усилий. С людьми подобного рода делают революции: они ненавидят все, что не могут купить или подчинить себе.

— Но зачем покидать корабль? Теодорос в цепях, и мистеру Кокрелю больше нечего бояться…

— Чтобы попасть раньше нас в Константинополь и вырвать у посла приказ об аресте, конечно!

Сердце Марианны пропустило один удар. Едва Теодорос избежал благодаря дружелюбию сэра Джемса серьезной опасности, как появилась другая, еще более грозная. Если после прибытия в порт грек будет арестован, ничто не сможет его спасти. Она хорошо помнила слова Кулугиса: голова вождя повстанцев оценена так высоко, что любой дипломат с радостью выдаст его правителю, благосклонности которого он добивается. И в руках правосудия его ненадежное инкогнито будет быстро раскрыто! Да, но ведь она поклялась перед иконой Святого Элии сделать все возможное, чтобы ее компаньон смог без затруднений попасть в османскую столицу…

Она посмотрела на своего старого друга повлажневшими глазами.

— Итак, — прошептала она печально, — ваша доброта к этому бедному малому оказалась бесполезной: его дурное побуждение, вполне простительное для человека, любящего свою родину, будет стоить ему веревки! Тем не менее… я благодарна вам от всего сердца, сэр Джеме.