Песнь льда и огня. Книги 1-9

— Не понимаю."

"— Еще поймешь — так брат сказал. Вот тогда и поговорим.

В тот вечер Бран побаивался садиться за ужин, но когда время пришло, ему подали пирог с голубями, как и всем остальным, и он не усмотрел ничего необычного в том, что ели Уолдеры. «Мейстер Лювин прав, — сказал себе Бран. — Ничего плохого в Винтерфелле не случится, что бы там ни говорил Жойен». Бран испытал облегчение… но и разочарование тоже. Волшебство способно на все: мертвые оживают, деревья говорят, а сломанные мальчики становятся рыцарями, когда вырастают.

— Но волшебства больше нет, — сказал он во мрак своей комнаты, улегшись в постель, — а сказки — они и есть сказки.

Не будет он никогда ни ходить, ни летать и рыцарем тоже не станет.

Тирион

Тростник на полу колол подошвы босых ног.

— Странное же время выбрал мой кузен для визита, — сказал Тирион одуревшему со сна Подрику Пейну, явно ожидавшему хорошей взбучки за то, что разбудил хозяина. — Проведи его в горницу и скажи, что я сейчас приду.

Судя по черноте за окном, было далеко за полночь. Быть может, Лансель рассчитывал найти его в этот час сонным и плохо соображающим? Да нет, Ланселю рассчитывать несвойственно — тут чувствуется воля Серсеи. Но сестру ждет разочарование. Тирион, даже когда укладывался в постель, работал допоздна при свече — читал, изучал донесения шептунов Вариса и корпел над счетными книгами Мизинца, пока цифры не расплывались и глаза не начинали болеть.

Он поплескал на лицо чуть теплой водой из таза и не спеша посидел на судне в чулане, где ночной воздух холодил голое тело. Сиру Ланселю шестнадцать, и терпением он не славится. Пусть подождет и дозреет. Тирион накинул халат и взъерошил свои редкие желтые волосы, придав себе вид только что проснувшегося человека.

Лансель расхаживал взад-вперед перед догоревшим очагом в красном бархатном камзоле, чьи прорези открывали черную шелковую подкладку, с мечом в золоченых ножнах и украшенным драгоценностями кинжалом на поясе.

— Здравствуй, кузен, — сказал Тирион. — Ты нечасто балуешь меня визитами. Чему я обязан столь неожиданным удовольствием?

— Ее величество королева-регентша приказывает тебе освободить великого мейстера Пицеля. — Сир Лансель показал Тириону красную ленту с оттиснутой на золотом воске львиной печатью Серсеи. — Вот ее приказ.

— Вижу, — отмахнулся Тирион. — Надеюсь, сестра не переоценила свои силы — ведь она только что оправилась после болезни. Великая будет жалость, если она расхворается снова.

— Ее величество совершенно здорова, — кратко заверил сир Лансель.

— Это звучит музыкой для моего слуха. — (Только вот мотив не совсем мне по вкусу. Надо было дать ей дозу побольше.