Сборник космических циклов. Книги 1-24

Сейрос далеко не всегда отвечал на вопросы, но если уж говорил, то говорил только правду, в этом Степан убеждался не раз. И он наконец услышал ответ…

– Ты ведь и сам уже почти все понял.

– Другое время? – заледеневшими губами произнес Степан.

Сейрос отрицательно качнул головой:

– Здесь вообще другой мир, иная фаза. Он существует одновременно с вашим в одном пространстве, но у него собственная судьба. Когда-то оба эти мира составляли одно целое, но сотни лет назад в твоем мире победили испанцы, здесь – ацтеки, и миры разошлись, как путники расходятся на развилке дорог.

– Это невозможно. Этого просто не может быть.

– Может. Случиться может все, что человек способен вообразить, и даже значительно больше.

– Но как я попал сюда?

– Ты подписал договор с теми, кому подвластно многое, теперь ты принадлежишь им. Они решили сделать из тебя воина и поручили это мне.

– Но я же не знал…

– Когда подписываешь такой договор, никогда не знаешь, чем это кончится. Погонишься за легкой удачей – и вдруг окажешься в чужих пространствах.

– Я хочу немногого, хочу вернуться, забыть обо всем, жить обычной жизнью, такой, какой живут сейчас мои друзья, сверстники, те, кто остался…

– А вот это невозможно. Есть дороги, которые мы выбираем, а есть те, которые выбирают нас и ведут в одну сторону.

И только теперь – не раньше – Степан начал понимать, что случилось. Холод чужих пространств постепенно и неотвратимо проникал в него, замораживая мысли и чувства; и среди этого все расширяющегося ледяного круга оставалась одна-единственная горячая точка – чувство ненависти к тем, кто проделал с ним эту подлую штуку.

Он все еще не верил до конца, нельзя было в это поверить и сохранить рассудок. Он потерял самое главное – свободу выбора; и теперь его судьба, вся его жизнь зависели только от чужой воли. Он вступил на дорогу без возврата…

Но Сейрос отрицательно качнул головой и ответил на его мысли:

– Человек до той поры остается собой, пока в нем не исчезает хотя бы желание к сопротивлению. Но ты слишком много говоришь, вместо того чтобы действовать. Возможно, в конце концов ты все-таки станешь рабом, а не воином.

Степан вскочил и тут же сдержался, вспомнив наставления Сейроса. Он спросил уже почти спокойно:

– Что я должен делать?

– Учиться искусству воина. И постепенно набирать силу."

"Они шли долго. Пыльная, растрескавшаяся от дневного зноя земля сменилась каменистой почвой предгорья. Начался подъем. Сначала пологий, он становился все круче и круче. Раза два исцарапанные в кровь босые ноги Степана срывались на скользких камнях, и тогда он спрашивал себя, как долго все это будет продолжаться.

Сейрос шел легко, не выказывая ни малейшего признака усталости, – казалось, его тело скользило по воздуху, едва касаясь почвы.