Сборник космических циклов. Книги 1-24

Старик достал из заплечной котомки лист бетеля и с видимым удовольствием принялся его жевать, по-прежнему не обращая на Степана ни малейшего внимания.

– Вы не понимаете по-русски? К сожалению, я не знаю мексиканского…

Старик молчал.

Прошло не меньше часа, в хижине стояла влажная душная тишина, нарушаемая лишь тонким писком москитов да заунывным свистом ветра за стенами. Старик сидел на своей циновке совершенно неподвижно. Покончив с бетелем, он ни разу не шевельнулся. Муки голода становились совершенно непереносимыми. В конце концов Степан не выдержал и сделал новую попытку заговорить:

– Мне нужно в Мехико, в посольство, я русский, понимаете? Рашен.

– Не суетись. Время разговора еще не пришло.

Фраза прозвучала в голове Степана очень четко, с глубокими обертонами, словно он слышал ее через стереонаушники, сдвинутые на затылок.

– Вы знаете русский?

Степан вскочил. Он одновременно испытывал радость и гнев за столь долгое бессмысленное ожидание. Он хотел подойти к старику вплотную, заглянуть ему в глаза, но шага за два что-то его остановило. Ощущение опасности? Холодок в спине? Он не знал что. Он вздохнул, отвернулся и поплелся на свое место.

– Хорошо, – проговорил старик. – Человек, который должен стать воином, обязан уметь управлять собой.

– Я не собираюсь становиться воином.

– Наши желания стоят немногого, пока внутри нет силы для их осуществления.

Степан не хотел спорить с этим явно не совсем нормальным человеком и потому ответил примирительно:

– Я готов стать воином, кем угодно, лишь бы узнать, есть ли здесь хоть какой-нибудь транспорт.

– Зачем он тебе?

– Мне нужно в столицу, в посольство, мне нужен Мехико.

– У нас нет такого города.

– Есть, это столица государства, в котором вы живете, она находится на побережье.

– У этого государства совсем другая столица. Она называется Кецалькоатль.

Степан не почувствовал даже страха, лишь легкое раздражение на невежественного старика: мы редко ощущаем подлинное дыхание судьбы и не сразу видим за маской настоящее лицо истины.

– Пусть будет по-вашему. Тогда я хотел бы попасть в этот самый Кекоциталь.

– Кецалькоатль, – поправил старик. – Там ты можешь стать только рабом или воином, но, скорее всего, тебя принесут в жертву Мортару.

Степан рассердился на себя за попусту потраченное время. Он хотел было встать и выйти, но неожиданно его рука наткнулась в кармане на какой-то острый предмет – на новенький наконечник ацтекской стрелы, совсем недавно побывавшей в кузнице, и он вдруг почувствовал, что холодок страха пополз от его руки к сердцу.

– Ты, кажется, начинаешь что-то понимать, – сказал старик, и усмешка впервые появилась на его иссушенном пустынными ветрами лице.

– Я вам не верю, – заледеневшими губами произнес Степан.