Сборник космических циклов. Книги 1-24

Но в какой-то момент в моем мире появилось нечто чужое, что-то такое, что пыталось меня вырвать из сладкого тумана, в котором растворилось мое сознание. Я долго сопротивлялась. До тех пор, пока не получила приказ.

— Приказ?

— Ну, что-то вроде. В какой-то момент я поняла, что не должна больше сопротивляться, и мир вокруг меня стал обретать четкость.

— Послушайте, Анна! Вас не было в Барнуде десять лет. — Впервые я назвал ее настоящим именем, мне показалось, что она вздрогнула, услышав его из моих уст. — Все это время вы должны были есть, спать, дышать, хотя бы для того, чтобы сохранить жизнь в своем теле. Неужели вы не можете вспомнить, где все это происходило?

— Конечно нет! В той моей жизни тело не имело никакого значения. Я не знаю, где оно находилось и что с ним происходило, пока я не вернулась.

— Вернулись?

— Перестаньте меня переспрашивать, как попугай! Мне и так трудно говорить об этом с человеком, неспособным ничего понять!

Видно было, что наш разговор ей неприятен. Наверно, я чувствовал бы то же самое, окажись на ее месте. Однако у меня была припасена для нее одна хорошая новость, связанная с ее телом.

— Вы знаете, сколько вам лет?

— Что за нелепый вопрос! Разумеется, я помню дату своего рождения!

— Вы родились тридцать девять лет тому назад. Но сегодня вам по-прежнему двадцать девять. Двадцать девять биологических лет. Ваше тело не постарело за то время, пока вы отсутствовали.

Она немедленно встала и пошла к зеркалу. Через минуту я пожалел, что упомянул об этом. Теперь ее непросто будет вернуть к нужной мне теме. Простыня упала на пол, и она, не обращая на это ни малейшего внимания, стала внимательно себя разглядывать со всех сторон, игнорируя мое присутствие. Не могу сказать, что мне было неприятно видеть ее обнаженной. И все же в этом было что-то противоестественное. Что-то от созерцания мумии.

Наконец она покончила с этим, снова завернулась в простыню и уселась в глубокое кресло, стоявшее довольно далеко от моего стола. На лице ее появилась некая отрешенность. Молчание длилось слишком долго, но я решил не мешать ей осмыслить новость, имевшую для любой женщины первостепенное значение. Наконец она сказала задумчиво, все еще находясь далеко от этой комнаты:

— Похоже, вы правы… Но я чувствую себя такой старой, словно в своем сне прожила несколько жизней. Наверно, поэтому мне не приходило в голову, что все это время я оставалась молодой…

— Тем не менее это так. И вам еще предстоит прожить целую жизнь.

— Вместе с вашей занудой! В моем собственном теле! Кто ей дал право распоряжаться моим телом?! Почему я могу жить только тогда, когда она спит? Разве это справедливо?

— Ее присутствие было необходимо для того, чтобы разбудить вас. Похоже, эта мысль раньше не приходила ей в голову.