Сборник космических циклов. Книги 1-24

— Он слишком много себе позволяет. Ему было необходимо преподать урок.

— Он никогда не забывает обид, и мне теперь придется сменить охрану. А таблетки у тебя горькие, — совершенно непоследовательно закончила она. — Я понимаю, почему ты сердишься… Слишком много дел навалилось на меня здесь, — и я не могу уделять тебе много времени. Там, в Барнуде-2, все было иначе…

Откуда-то из бездонной глубины ее глаз на меня вновь повеяло былым очарованием. Вот только я никак не мог забыть чужого лица, которое на секунду заменило ее собственное.

— Перестань есть таблетки. Это же не леденцы.

— Так о чем ты хотел со мной поговорить?

— Расскажи, что с тобой произошло во время перехода, расскажи все, что произошло с той минуты, как мы с тобой расстались в Барнуде-2. И как можно подробнее. Это очень важно, поверь.

Почему-то она вновь стала волноваться, хотя причина на этот раз была мне совершенно непонятна.

— Ну то, что было во время самого перехода, я не помню… Когда я шагнула вместе с тобой в огненную воронку, мне было очень страшно. Я подумала, этот огонь обожжет нас, но он оказался совершенно холодным. И почему-то стало темно. Я больше не видела ни тебя, ни пустыни. Через какое-то время… мне трудно сказать, через какое именно, я вновь смогла рассмотреть окружающий мир. Он проступал словно из тумана, постепенно обретая четкость. Когда туман рассеялся, я оказалась в своем барнудском кабинете. В настоящем Барнуде. Вот, собственно, и все.

— Какое было число в день твоего появления?

— Какое число? — Почему-то она замялась, и ее волнение заметно возросло. — Почему я должна это помнить? С тех пор прошло больше двух недель. Кажется, это было двадцать пятого февраля. Зачем тебе это?

По крайней мере, она не пыталась соврать и, кажется, действительно не понимала, как много значит дата ее появления.

— Зачем? Затем, что я оказался в Барнуде на десять дней позже.

— Ну и что из того? Разумеется, мы не могли оказаться здесь в один день. Время в переходе идет наперекосяк.

Если она права, то кто же тогда был со мной в параллельном Барнуде все эти десять дней? Гифрон свободно управлял пространством и материей, но время оставалось ему неподвластно.

И то, что она назвала точную дату своего перехода, мне тоже не слишком понравилось. Коленскому она сказала, что не помнит ее… Почему? Вспомнила только теперь?

Видимо, она почувствовала, как сильно подействовало на меня странное поведение времени во время нашего перехода. Она всегда чувствовала оттенки моего настроения и легко могла предотвратить любую ссору в тех случаях, конечно, когда этого хотела. Как бы там ни было, совершенно неожиданно она сказала:

— Знаешь, Олежек, что-то с моей памятью случилось.