Сборник космических циклов. Книги 1-24

Северцев отметил ноту неподдельной горечи в голосе Зарегона, словно тот только что узнал о человеке, которого считал своим другом, не слишком приятную новость.

— Нам предстоит военная миссия. И я обязан спросить… — Северцев словно оправдывался перед Зарегоном, хотя и считал себя абсолютно правым.

— Военная? Разве мы ведем с кем-нибудь войну?

— Каждый год федеральное правительство проводит несколько военных акций в своих колониях, требующих слишком большой независимости. Ты не знал об этом?

— Что-то я слышал, конечно, но военный флот в этих акциях не участвовал.

Северцев уловил в его фразе нотку превосходства и пожал плечами, не скрывая своего неудовольствия.

— Для таких дел всегда находились люди второго сорта вроде меня. Офицеры службы безопасности не входят в привилегированную касту космовиков. Ты уж прости, но я могу предложить тебе только это. И если со мной что-нибудь случится, тебе придется взять на себя командование кораблем и довести до конца нашу миссию.

— Понимаю. Прежде чем доверить мне это, ты должен выслушать мою исповедь.

— Что-то вроде того.

Секунду казалось, что Зарегон сейчас встанет и уйдет, оставив Северцева наедине со всеми его проблемами. Но, пересилив себя, он неожиданно заговорил и уже не останавливался до самого конца своего рассказа:

— Перед последним рейсом «Стремительного» я нарушил устав. Я взял на борт женщину, хотя это строжайше запрещено на военных кораблях. Так получилось. Ее звали Эллой, она осталась без родителей. Они были переселенцами, не выдержали вредного климата Элгоя и умерли месяц спустя после прибытия на свое новое поселения. Дочь осталась одна, без средств к существованию, и нетрудно было предположить, что ее ждало в тяжелейших условиях Элгоя, с его городами-куполами, где даже воздух отпускался за деньги. Одним словом, я решил ей помочь.

Он замолчал, ожидая от Северцева возражений или хотя бы вопросов, но, не дождавшись, продолжил:

— Конечно, она мне нравилась. Слишком подолгу в космосе мы не видим женщин. Может, причина в этом. Как бы там ни было, когда «Стремительный» отправился в свой последний рейс, она оказалась в моей каюте.

Такое на корабле не скроешь. Однажды стюард застал ее, когда она не успела спрятаться. И известие о женщине на борту мгновенно распространилось среди экипажа. Капитан, нарушивший устав, подает не лучший пример своей команде…

Рейс был долгим — почти четыре месяца, и первые два мне еще как-то удавалось поддерживать дисциплину на должном уровне. Но через два месяца команда взбунтовалась по самому пустячному поводу. Я отказался зайти на Лиглос за свежими овощами. У нас на борту был пятимесячный запас концентратов, и я считал, что не стоит тратить время на лишнюю посадку из-за каких-то овощей.