Имперец. Книги 1-5

— Когда ты был вне зоны доступа, — посмеялся Юсупов.

— Василиса была обеспокоена твоим отсутствием и уточнила у нас, где бы тебя найти, — пояснила, наконец, Демидова, когда мы расселись.

— Будем надеяться, что это последнее такое печальное событие, — вздохнула Корсакова.

— Я бы не стал на это рассчитывать, — покачал головой Нахимов, присоединяясь к разговору.

— Совершенно точно не последнее, — произнес Ермаков.

Все присутствующие посмотрели на лидера правого крыла студенчества, и Алексей недовольно дернул щекой.

— У меня с Максом было соглашение, — начал пояснения он. — Некоторая форма пакта о ненападении. Мы не трогаем их, они не трогают нас, а промышленники и прочие неопределившиеся спят спокойно. Но то, что отколол Долгоруков — перечеркивает любые договоренности. Как бы Макс ни рассказывал о том, что не контролирует своих шакалов, я считаю, что без внутреннего поощрения и подстрекательства ситуация бы не докатилась до смертельной схватки.

Говоривший это Ермаков разительно отличался от того Ермакова, которого я привык видеть. В будничной обстановке он был таким спокойным, рассудительным парнем, приятно оттеняющим красоту и ум своей невесты. Но сейчас передо мной сидел настоящий сибирский медведь, и это был очень злой и голодный до чужой крови мишка.

— И в чем это будет выражаться? — решил уточнить я. — Дуэли уже участились, но я не вижу в этом особой проблемы.

— Да, — подхватил Лобачевский. — Все-таки после мотивационной порки на ковре у Его Величества ректор будет контролировать каждый чих на полигоне.

— Ну, скажем прямо, драться можно и не на полигоне, — заметил Нахимов, выразительно приподняв брови.

— И даже не на территории университета, — помрачнел Юсупов.

— Здесь нужно понимать, — медленно проговорил Ермаков, обращаясь сразу ко всем, — что для юных адептов Свободной фракции Долгоруков сейчас — символ, мученик. Конечно, немного его образ портит то, что народ в лице Алекса, за свободу которого они вроде бы так пекутся, от Дениса отбился, но истина — она одна, а правда — своя у каждого. Что-то хитровывернутое да придумают, лишь бы трагедия сыграла им на руку. И если раньше я бы сказал всем нашим: «Ребята, мы не вступаем в конфликты, не ведемся на провокации. Мы — имперцы, мы выше этого!», то сейчас — нет.

— Сейчас ты скажешь «сломайте им руки, чтобы неповадно было»? — оживился Юсупов.

— Что-то типа того, — хмыкнул Ермаков.

Я потер глаза, быстро осмысляя сказанное.

Королевская битва между магами-подростками в центре столицы? Ну, почему бы и да, я в этой жизни уже ничему не удивлюсь. В прошлой бы, конечно, удивился. А тут меня бы даже натуральный Змей Горыныч на улицах столицы, наверное, не поразил.