Антон Волков. Книги 1-4

Только бы хватило дыхания, только бы опять не подкатила к горлу слабость, предательски подгибая колени, сжимая грудь жестким стальным обручем одышки и забирая силу из рук, только бы не свалило сейчас истощение нервов на допросах, не подстерегло пребывание в ледяном карцере концлагеря — ну, давай!

Он схватился за торчавшую железку и почувствовал, как ее страшно рвануло из рук. Упал, не имея никакой возможности удержаться на ногах — его свалило, отбросило, и мелькнула мысль: сейчас разобьет голову углом проходящего вагона или попадешь под колеса. Но ее тут же заслонила другая — уходит, уходит состав! Щелкали по стыкам рельсов колеса, плыли мимо вагонные остовы, а впереди пыхтел паровозик, все дальше и дальше утаскивая от него желанную свободу.

Семен стиснул зубы и снова вскочил на ноги, не чувствуя боли от ушибов и жжения в ободранных ладонях, бросился ловить руками в неверном свете пожара стальные перекладины стенок обгорелых вагонов. Есть! Пальцы намертво вцепились в еще горячий металл, не ощущая, как рвет кожу, как выворачивает суставы, как от страшного напряжения готовы напрочь порваться сухожилия. Ноги словно сами по себе делали нужные шаги, убыстряя и убыстряя бег, помогая слабеющим рукам — скорее, скорее, еще немного!

Он подтянулся, навалился животом на ребро остова сгоревшей теплушки и, судорожно болтнув в воздухе ногами, перевалился внутрь, даже не подумав о том, что в вагоне может не оказаться настила. Однако, на его счастье, доски пола сгорели не полностью, и Семен, жадно хватая ртом пахнущий гарью воздух, упал на них, все еще боясь выпустить перекладину, хотя резкая боль, подобно электротоку, пронзала пальцы.

С трудом разжав руку, он приподнял голову и выглянул: горевший на путях вагон с боеприпасами удалялся, там перестало трещать и взрываться, и немцы, завалившиеся в кювет, потихоньку начали подниматься. Неужели ему не удастся побег, неужели все его усилия напрасны, неужели они сейчас заметят, что смертника нет и поднимут тревогу?

Как будто услышав его мысли, паровозик пронзительно свистнул и прибавил ходу, чаще застучали колеса на стыках рельс, промелькнула мимо выходная стрелка и фигура немецкого солдата, бестолково размахивавшего фонарем, тише стал гул пожара, повеяло свежестью.

Поглядев назад, он увидел, как удаляется зарево, и встал, примериваясь для прыжка — только бы не попались на откосе камни или столбы, только бы не поломать ноги, не получить растяжение — иначе далеко не уйти, а придется плутать, петлять, сбивать со следа возможную погоню. О, если бы у него были хлеб и оружие!

Протяжный гудок — и теплушку заболтало на перегоне. Пришлось снова вцепиться в железку остова.