Антон Волков. Книги 1-4

Интересно, если они там действительно живут, то воюют друг с другом или нет? Может, они даже не знают, что такое войны, горящие на полях хлеба, ползущие по дорогам танки и пепелища родных деревень? А может, они не знают, и какой из себя хлеб, как он медленно тянется из маленького зернышка, брошенного в землю, к свету, солнцу и, набрав силу, щедро отдает ее людям, чтобы будущей весной вернуться в распаханное поле и вновь тянуться из зернышка к солнцу…

Немцы зажгли факелы, зашныряли с ними между вагонов, громко лопоча по-своему и гремя железом. Угомонятся они когда-нибудь или будут всю ночь куролесить?"

"Кулик тяжело вздохнул — хотелось курить, хотелось спать, и вспомнилась вдруг последняя мирная ночь, когда он на велосипеде заезжал к Петру Дацкому в банк, чтобы взять у него гостинцы семье, оставшейся в деревне. Так же низко висели звезды, так же плыла над городком ночь — тихая, ласковая, полная шепота листвы в садах и запаха цветов, растущих в палисадниках. И еще по дороге домой встретились парень с девушкой, а он, помнится, проезжая мимо, расстегнул кобуру нагана, приняв стоявших у калитки влюбленных за притаившихся в темноте лихих людей.

Эх, кабы знать тогда, что лихие люди притаились совсем не там, а за рекой, за линией границы. И не только за границей, а в собственной деревне! Тот же Гнат — чем он лучше любого немца? Те хотя бы чужие, а этот свой, говорит с тобой на одном языке, вырос на той же земле, что и ты, дышал тем же воздухом, пел те же песни, а раскололо тишину первым выстрелом войны — и оказался он с врагами, а не со своими. Предал…

Улучив подходящий момент, Алексей переполз поближе к кустам, от которых рукой подать до разрушенной водокачки. Переполз и снова затаился, подтянув поближе к себе пулемет. Обнаруживать ему себя никак нельзя, его удар должен стать для врага неожиданным и страшным, а погибни он сейчас — еще неизвестно, что случится с капитаном и Макаром, которые проберутся на станцию, и с ребятами.

Капитан мужик рисковый и словно заговоренный — лезет всегда в самое пекло, к чертям в зубы, и чудом вылезает живым. Видно, крепка за него материнская молитва, как говорили в деревне. И как это только человек может ничего не бояться? Или выхода у него другого нету? Паренек в маскхалате, которого капитан почему-то кличет Серым, рассказывал, что командир и от немцев сумел уйти, даже когда они его поймали. Привирает, хочет своему капитану славу создать? Зачем, человека и так видно, особливо в тех передрягах, что выпали на их долю в лесах.

Размышляя, Кулик наблюдал за немцами. Хорошо, что у них нет прожекторов — не успели подвезти или не нужны они им были, но нету. А на станции все порушено, электричество не включишь. И сторожевых собак нет.

Суета, похоже, утихла — дело к утру, выдохлись, подлые, устали.