Антон Волков. Книги 1-4

Что за чертовщина?! Неужели немцы сдаются? Быть того не может! Шель наверняка чувствует себя хозяином положения.

— Почему не стреляют? — встревожился Денисов.

Только здесь, у приоткрытой двери, где было больше света, разведчик увидел, как лихорадочно блестят глаза пограничника, как измождено его лицо с ввалившимися щеками, заросшими многодневной щетиной. Вся одежда Денисова покрыта пятнами засохшей крови, а распухшие, как колоды, босые ноги замотаны побуревшими обрывками не то простыней, не то вафельных солдатских полотенец. Их этих жутких коконов торчали неестественно сизые, с черными ногтями, ступни.

С трудом отведя взгляд в сторону и стараясь, чтобы его голос не дрогнул, Антон ответил:

— Сейчас узнаем… Макар, ты скоро?

— Все уже, — отбрасывая пустое ведро, глухо стукнувшее о деревянный пол вагона, успокоил Путко и загремел спичками.

— Погоди-ка! — остановил его Волков, снова выглядывая наружу.

Над путями, над забившими их вагонами, грузовыми платформами и цистернами раздался уже знакомый, усиленный рупором голос штурмбаннфюрера Шеля:

— Русские! Прекратите огонь!

В тишине, неожиданно повисшей над станцией, этот голос казался странным, металлическим, совершенно неживым.

— Господин Буров и другие! — тем временем продолжал Шель. — Мы вам показываем ребенка. Если вы не сдадитесь, то через пять минут девочку застрелят, а потом на ваших глазах расстреляют раненого офицера. Если это вас не вразумит, я отдам приказ расстрелять заложников, которыми станут все согнанные на работы!

Макар вскарабкался на покрытые брезентом ящики и выглянул в узкое оконце под крышей вагона. В самом хвосте стоявшего на соседних путях состава, на тормозной площадке последнего пульмана появился Гнат Цыбух. Он поднял на вытянутых руках Настеньку. Рядом, прижавшись к стене станционного здания, столпились солдаты.

Сжавшись в ручищах Гната, девочка с ужасом смотрела на разрушенную водонапорную башню…

* * *Ночью участковый Алексей Кулик долго лежал в роще, наблюдая за немецкими патрулями. Нервно поглаживая ладонью холодный дырчатый кожух немецкого пулемета, он с нетерпением ждал момента, когда можно будет подобраться ближе к разрушенной водонапорной башне. На прощание капитан сказал ему:

— Ты должен к утру занять позицию наверху. Это боевой приказ!

И вот Алексей лежал в мокрой от росы траве, с тревогой поглядывая на небо — не светлело ли на востоке? Звезды над ним крупные, низкие, так и кажется: протяни руку — и легко достанешь любую, возьмешь ее в ладонь, поднесешь ближе к глазам, сможешь рассмотреть, какая она, ощутить холод или тепло.

Сашка Тур любил про звезды говорить, они для него все, как добрые знакомые, и на каждой, по его глубокому убеждению, живут люди, чем-то похожие на землян.