Амалия. Книги 12-21

— И мне! И мне! — воскликнула Евдокия Сергеевна.

— Пожалуй, я был бы тоже не прочь узнать свое будущее, — с расстановкой заметил адвокат. — Сейчас мы как раз ведем процесс такого рода, что нам не помешало бы знать, чем он закончится.

— А вы, доктор? — спросила хозяйка у де Молине, который мрачно посмотрел на нее. — Вы не хотите знать свое будущее?

— Зачем? — довольно резко ответил тот. — Все проживают более или менее одинаковую жизнь, и все в конце концов умирают. К чему знать больше?

Стол неодобрительно загудел.

— Ах, какой вы циник! — проворковала графиня Толстая и сделала неприятному доктору глазки.

Венедикт Людовикович с раздражением отвернулся. Что-то было в женщине такое, что всерьез раздражало его, хотя он старался относиться ко всем людям ровно и беспристрастно.

— Право же, глупо не узнать, когда есть возможность узнать, — заметил композитор.

— Что до меня, то я бы очень хотела приоткрыть завесу над своим будущим, — промолвила Варенька и покраснела. — А вы, Александр?

— Я? — грубовато отозвался барон. — О нет, увольте!

— Почему? — Варенька смотрела на него широко распахнутыми глазами.

— Потому что все это вздор, — отрезал Александр.

— А вы верите в гадания? — с волнением обратился Митя к своей очаровательной соседке.

Амалия не успела ответить, потому что вмешался Павел Петрович:

— Дамы и господа, обещаю вам, маэстро Беренделли после ужина погадает каждому желающему! И я желаю всем, чтобы их чаяния сбылись!

Графиня Толстая улыбнулась.

— Интересно, она красит волосы? — задумчиво пробормотала она.

— Кто? — спросил Никита.

На взгляд Преображенского, такого просто не могло быть, но по тону прекрасной Элен он понял, что та не ждет ничего, кроме утвердительного ответа. А потому ответил уклончиво:

— Кто вас, женщин, разберет!

Доктор катал по столу хлебные шарики. Павел Петрович предложил очередной тост.

— Хм, а на хорошее вино они денег пожалели, — заметил тихонько Владимир Сергеевич, опустошая бокал.

— Чего еще ты от них ждал? Провинция, — фыркнул адвокат.

Напротив них Евдокия Сергеевна методично пилила мужа, чтобы тот не пил слишком много, иначе она не ручается за последствия. Судя по выражению лица добрейшего Ивана Андреевича, с которым он слушал нотации своей половины, тайный советник был явно не прочь овдоветь.

«Лучше бы мы поехали в театр, — думал Билли, механически дожевывая кусок мяса. — Как он мог допустить, чтобы она от него ушла? Я бы, во всяком случае, ни за что не допустил».

Но вот ужин кончился, и гости потянулись обратно в гостиную, где таинственно поблескивал большой рояль. Никита Преображенский сразу же сел за инструмент и начал наигрывать что-то меланхолическое.