Амалия. Книги 12-21

Амалия прочитала новые газеты, узнала из них много интересного о текущих событиях, но ничего, что бы могло иметь касательство к незнакомцу с коричневым чемоданом, и вновь вызвала Дмитрия.

– Какие новости в городе? Кстати, как поживает доктор Никандров?

Дмитрий объявил, что доктор был вынужден неожиданно уехать, и надо сказать, что Амалию это ничуть не удивило.

– А Степан Александрович чуть смертный грех не совершил, – доложил слуга. – Повеситься хотел. Еле-еле его спасли.

Если бы на Амалию сейчас обрушилось небо, она бы и тогда не была сильнее потрясена.

– Что? Как? Степан Александрович Севастьянов? Он пытался покончить с собой?

– Да, – смущенно подтвердил Дмитрий. – И ему почти удалось. Только вот к нему не вовремя Марья Никитишна заглянула. Увидела, что он уже хрипит, и подмогу вызвала. Она, значит, хотела подробнее о жене его разузнать… да… Сплетница она, конечно, а все-таки помогла человека спасти. Вот и разбирай после такого, кто хороший, а кто плохой.

Но Амалии не было дела до философических выводов ее слуги. Она велела немедленно закладывать коляску, чтобы ехать в город.

Он лежал, глядя в потолок, и выражение его лица – покорное, отрешенное, какое-то нечеловеческое – сразу же не понравилось ей. У изголовья неудавшегося самоубийцы сидел судебный следователь. Когда Амалия вошла, Максим Алексеевич поспешно поднялся.

– Что вы тут делаете? – резко спросила Амалия.

– Провожу следствие, – важно ответил Чечевицын. – Должен вам заметить, что вы, сударыня, даже словом не обмолвились мне о письмах, в которых господина Севастьянова называли убийцей его жены.

И он торжествующе поглядел на нее сквозь очки.

– Вы получили еще одно письмо? – Амалия предпочла как бы не услышать слов следователя. – Что там было, Степан Александрович?

Все так же глядя в потолок неподвижным, потухшим взором, он тихо попросил:

Максим Алексеевич кашлянул, покосился на лицо Антоши, стоявшего в дверях, достал из кармана конверт без всяких надписей и протянул Амалии. Поперек листа огромными буквами – на сей раз не наклеенными, а старательно выведенными от руки – значилось:

– Так… – произнесла Амалия, возвращая листок и конверт следователю. – Один вопрос, Степан Александрович. Это вы убили свою жену?

Все-таки он повернул голову.

– Я? – пробормотал бесконечно уставший, смертельно измученный человек. – Нет!

– Тогда зачем, зачем вы полезли в петлю? – закричала Амалия в раздражении. – Что за шутки, в самом деле?

Серенькая кошка выскользнула из-под кровати, под которой пряталась, и робко подошла к Антоше. Молодой человек наклонился и погладил ее, и она благодарно потерлась о его ноги.

– Я пришел… – забормотал Севастьянов, – письмо лежало на столе… А веревка… – Он тихо вздохнул.