Амалия. Книги 12-21

И в самом деле, помыслил он, надо будет хорошенько покопаться в памяти. К примеру, господин Севастьянов, который старательно искал убитую, выглядел не то чтобы подозрительно, но довольно интригующе. Сам Севастьянов, кстати, уже стоял перед ним и с робостью, странной в таком могучем человеке, протягивал два мелко исписанных листа.

«Что такое, зачем?» – ужаснулась Амалия, заглянув в них.

– Так… очень хорошо… – пробормотал Чечевицын, просмотрев показания. – Значит, вы пришли нарочно, чтобы узнать от убитой о своей супруге?

Амалия сделала нетерпеливый жест. Зачем, ну зачем Севастьянову надо было об этом писать? Ведь от такого признания всего полшага до подозрения в убийстве.

– Да, Любовь Осиповна обещала мне… – начал Степан Александрович и умолк.

Чечевицын строго посмотрел на него и поправил очки.

– На вашем месте, милостивый государь, я бы не уезжал далеко из города, – внушительно проговорил он.

По лицу Севастьянова разлилась краска, он тяжело задышал и вскинул подбородок.

– Вы что же, подозреваете меня?.. – начал он.

– Что-с? – скрипучим голосом спросил дядюшка Веры Дмитриевны. Кроме него с племянницей, Амалии, следователя и Степана Александровича, в комнате больше никого не оставалось.

– Дядюшка! – плачущим голосом одернула его племянница.

– Так все из-за его жены? – продолжал Андрей Силантьич. – Верно, говорила мне покойница про нее! Мол, бедный Степан Александрович весь извелся, а только зря, потому как жена без него поживает прекрасно. В Париже, сказала, в прошлом году мимо нее в богатом экипаже прокатила, да еще и вид сделала, будто знать ее не знает, изображала родства не помнящую, а сама когда-то все в гости напрашивалась и вообще…

– Дядюшка! – воскликнула Вера Дмитриевна. – Как вы могли слышать, что Любовь Осиповна вам сказала? Ведь вы же… вы же… – Девушка запнулась.

– Что-с? – спросил дядюшка и посмотрел на нее строго. – Молодежь!

Амалия живо обернулась к старику, и следователь поразился выражению ее лица.

– Что? – вырвалось у молодой женщины. – Так Любовь Осиповна видела ее в Париже? В прошлом году?

– Ну да, – подтвердил Андрей Силантьич, счастливый тем, что в кои-то веки хорошенькая женщина обратила внимание на его подагрическую персону. – Ведь Любовь Осиповна сама там жила, со своим кавалером… Нравы!

– По-моему, он все придумал, – сказала Амалия упрямо, когда они с Севастьяновым возвращались от Пенковских.

Мушкетера молодая женщина вела в поводу. Городок давно уже спал, и цокот копыт лошади был единственным звуком, который нарушал царившую вокруг тишину.

– Придумал? – поразился Степан Александрович. – Но зачем?

– А может быть, просто не так расслышал, – продолжала Амалия. – Однако мне вся эта история крайне не по душе.

Севастьянов остановился.