Академия проклятий. Книги 1-7

— Да ты садись, не стой, — грубовато приказала она и сама уселась на мою постель, игнорируя ее жалобный скрип. — С разговором я к тебе, Дэюшка.

Я села. Приготовилась слушать. Услышала много нового про «замечательного кузнеца Горта», про то, что он уже внес выкуп за меня, и внес золотом, а значит, тетка все решила. Смотрю на нее и слушаю молча… все равно никогда не соглашусь!

— Молчишь, Дэюшка? — ехидно спросила тетя.

Молчу, исключительно потому, что говорить не хочется и дышать тяжело, потому как перегаром от тетушки разит. Ей, как выяснилось, проклятия мгновенного опьянения в самый раз пришлись… Я пять раз применяла, так трезвеет же через несколько часов.

— Вот ты молчишь, — продолжает тетя, — а я тебе вот что скажу — брак ваш с кузнецом дело решенное.

Опустив голову, пытаюсь скрыть улыбку.

— Ты мне не улыбайся, — Руи поднялась, — ты одевайся, не торопись, да к нам спускайся, будем обряд проводить.

— Какой? — я все же заулыбалась.

— Обручения, Дэюшка. Я слово главы рода дала, так что либо ты за кузнеца пойдешь, либо Сира.

Недоуменно смотрю на тетку, та пояснила:

— Слово главы рода, Дэя, да и выкуп за тебя я приняла, так что…

Прижимая покрывало к груди, я решительно произнесла:

— Вон из моей комнаты!

У тетки от удивления рот приоткрылся, а я повторила:

Руи подскочила, уже собиралась возмущенно заорать, как я добавила:

— С кузнецом сама поговорю, это первое. Никаких обручений ни со мной, ни с Сирой. — Тетка руки в боки и уж собиралась возмутиться, как я добавила: — Прокляну так, что не снимите!

Метнувшись к двери, Руи рванула ручку, и только тогда я сказала:

— Еще сегодня я в невесту поиграю, чтобы скандала не было, а вот завтра чтобы вас тут не было.

Дверь закрылась. Тетя повернулась ко мне, толстые руки на мощной груди сложила и спросила:

— С кузнецом говорила?

Молча кивнула. Тетка недовольно скривилась и пробормотала:

— Опозорю ведь, Дэйка.

Вернулась, начала жаловаться:

— Ты пойми, Дэюшка, кузнец большие деньги дал, а у дяди твоего дела совсем никак не идут и…

— Да? — наверное, я стала более жестокая. Были времена, когда и мы в деньгах нуждались!

Папа нам ничего не рассказывал, но точно знаю, что к дяде ездил, а вернулся злой, потом услышала, как маме признался: «В радости все рядом, в горе один-одинешенек остаешься».

— Платье надень, — тетя опять к двери направилась, — перед родней Горта не позорь меня, а я не расскажу твоей семье, что мне одногруппница твоя поведала.

— Это какая? — не поняла я.

Вот так и вышло, что в тот вечер я в светлом платьице невесты с венком на распущенных волосах (и где только достали) стояла перед всей родней в общей комнате да слушала Кузнецовы обещания.