Кровавый Рим. Книги 1-9

Марруцин не спеша ссыпал монеты обратно в кошелек, спрятал его в свой пояс, после чего, взяв Ювентину за плечи, подтолкнул ее к двери эргастула.

— Пошла вперед! — грубо сказал он.

Ювентина отпрянула от него с криком гнева и отчаяния:

— Ты же взял деньги!

Лицо бывшего разбойника злобно исказилось.

— Замолчи, шлюха! — крикнул он и, шагнув к ней, снова попытался схватить ее, но Ювентина увернулась и бросилась в проход между двумя соседними эргастулами.

Проход был узким — она с трудом протиснулась через него. Скатон же, огромный телом, застрял в нем, не сделав и двух шагов.

Вслед ей неслись его ругань и проклятия.

Она не помнила, как добежала до ворот школы.

Пожилой стражник, открывая ей калитку, весело спросил:

— Что так скоро, красотка?

Ювентина оказалась в ужасном положении.

Она знала, что ей не избежать розог. В доме Аврелия рабов секли часто, применяя для этого розги, предварительно вымоченные в соляном растворе. Ланиста таким способом наказывал и рабов, и рабынь за самые пустячные провинности.

Береника, когда Ювентина вернулась в дом, выслушала плачущую подругу обо всем случившемся и схватилась за голову.

— Что ты наделала, несчастная, что ты наделала! — в ужасе повторяла она. — Ведь господин прибьет тебя за это! Или ты до сих пор не поняла, что он всех нас, баб, держит у себя лишь для того, чтобы мы ублажали его гладиаторов?..

О том, что произошло между Скатоном и Ювентиной, Аврелий узнал в тот же день.

В школе гладиаторы смеялись над незадачливым марруцином, упустившим девчонку, но, когда узнали, что он по-подлому похитил у нее кошелек, справедливо этим возмущались.

Ланиста не замедлил потребовать к себе ослушницу.

— Ты как посмела, дрянь ты эдакая, не выполнить моего распоряжения? — набросился он на нее. — Ты что же, дура, решила весь свой век проходить в девицах? Ну, ты у меня запоешь! — зловеще сказал он.

Ювентина, плача, рассказала про деньги.

— Пятнадцать денариев? — переспросил Аврелий. — Откуда у тебя столько? По лупанарам шляешься, негодница? Хочешь ославить на весь Рим своего господина, будто он занимается сводничеством?

— Твоя мать была такой же дурой, как и ты! Пошла прочь с глаз моих! И приготовь свою упитанную задницу для хорошей порки!

Вскоре Аврелий приказал созвать в атрий всех рабов и рабынь.

Палач подвел трепетавшую жертву к широкой скамье, стоявшей посреди атрия.

— Вот полюбуйтесь на эту наглую девицу! — сказал Аврелий, обращаясь к присмиревшим домочадцам. — Другие трудятся в поте лица, а эта мерзавка возомнила о себе, что она лучше всех. Ну как же! Пусть Тевта, Алкмена, Береника и все остальные отдуваются за эту недотрогу! Но я не потерплю бездельников и бездельниц в своем доме.