Кровавый Рим. Книги 1-9

Нашумевшая история с кражей гладиатора (Мемнона) убедительным образом характеризовала отпрыска капуанского ланисты. В наказание за этот возмутительный поступок старый Батиат, вынужденный уплатить Аврелию немалую сумму денег, дабы избежать суда и неприятной огласки, приказал высечь сына розгами и несколько дней продержал его в карцере вместе с провинившимися гладиаторами.

Минуций во время совместной трапезы с сыном ланисты договорился с ним, что будет посещать школу с целью подобрать себе подходящих бойцов. Тот согласился на это не раньше, чем выпросил у римлянина взаймы сотню денариев под свое «честное» слово.

Таким образом, Минуций получил возможность беспрепятственно заходить в гладиаторскую школу Лентула Батиата, выискивая там пригодных для своего замысла гладиаторов.

Через два дня выбор его пал на трех грекоязычных малоазийцев, с которыми можно было поговорить без помощи переводчика. Минуций после нескольких бесед с ними нашел их людьми не только храбрыми, но и смышлеными. Он решил им открыться в самый день своего отъезда из Капуи.

С Никтименой теперь он виделся каждый день.

Из Рима он привез ей все ее золотые украшения и прочие драгоценные безделушки, которыми он одаривал возлюбленную, пока она жила в его римском доме.

Никтимена была тронута.

По-прежнему свидания их из-за обета Минуция были чисто платоническими, но тем ощутимее становилась их любовь.

Никтимена замечала в нем перемены: побледнел, осунулся, взгляд стал жестким, слова отрывисты, как у воинского начальника.

Приезжавшие из Рима рассказывали о снежной буре, пронесшейся над столицей в ночь перед Квириналиями. Люди склонны были видеть даже в этом некое предзнаменование. Говорили, что это северные демоны Германии прислали предупреждение о скором походе кимвров на Рим.

Минуция подобные разговоры только радовали — они соответствовали его собственным прогнозам на этот счет.

За одиннадцать дней до мартовских календ (22 февраля) в Капую прибыли Геродор и Эватл. Они сообщили Минуцию, что ни Ириней, ни Ювентина в назначенный срок в Три Таверны не явились.

— Мы прождали еще один день и одну ночь, но напрасно, — рассказывал Геродор. — Мы с Эватлом недоумевали, что с ними такое могло случиться, но памятуя о твоем приказе не задерживаться в Трех Тавернах более девяти дней…

— Но что говорили люди, пока вы жили в трактире? — нетерпеливо перебил Минуций. — Какие новости приходили из Рима?

— Всякое говорили, — почесав в затылке, продолжал Геродор.