Кровавый Рим. Книги 1-9

В тот момент, когда гости пили чашу дружбы, передавая ее один другому из рук в руки, в триклиний вошел Пангей и, приблизившись к Минуцию, сообщил:

— Прибыл Аполлоний и вместе с ним все рабы, которых ты посылал в Кампанию…

— А Ириней? Он тоже с ними? — быстро спросил Минуций.

— Точно так, господин. И Аполлоний, и Ириней уже здесь. Остальные задержались на конном дворе у Целимонтанских ворот, чтобы привести в порядок лошадей и мулов…

— Дай Аполлонию переодеться во все домашнее и проводи его в библиотеку. Пусть подождет меня там.

Проводив гостей и тепло с ними попрощавшись, Минуций отправился в библиотеку, где его ждал Аполлоний.

Вообще-то ему очень не терпелось поговорить с Иринеем, но надо было уважить старшинство управителя.

Войдя в библиотеку, Минуций сразу почувствовал, что комната наполнена запахом земли и конского пота, хотя виллик успел сменить дорожное платье на чистую тогу, в которую завернулся весьма неумело, так как очень редко ее носил.

Минуций подавил вздох. Ко всему этому надо было привыкать. И он с щемящей в сердце тоской представил себе будущую грязь и неудобства лагерной жизни.

Несмотря на совершенную его безграмотность, старик Минуций именно на нем остановил свой выбор, следуя известной катоновой мудрости, которая гласила, что грамотный виллик чаще не деньги господину приносит, а счетные книги.

Этот сорокалетний малый был себе на уме, но хозяйство вел образцово. Имение при нем давало хороший доход, и Минуций в виде поощрения предоставил Аполлонию в пекулий участок земли, пообещав через год-другой дать вольную ему, его жене и прижитым с нею детям. Это обещание заставляло акарнанца стараться изо всех сил.

— Привет тебе, мой Аполлоний! С приездом! — сказал Минуций, затворяя за собой дверь комнаты.

— Да будут милостивы к тебе все бессмертные боги, добрейший господин! — низко кланяясь, ответил управитель.

— Давай-ка присядем, и ты мне расскажешь, что заставило тебя покинуть виллу и приехать к нам. Зачем пожаловал? Что-нибудь случилось?

Они уселись на скамейки, стоявшие у письменного столика.

— Да, мой господин, случилось, — минуту спустя заговорил Аполлоний. — Кажется, дело очень серьезное. Не знаю, с чего и начать…

— Да что там могло стрястись?

— Хвала богам, пока еще все тихо и спокойно, но я-то точно знаю, что рабы на твоей вилле сговариваются поднять мятеж…

— Шутишь! — воскликнул Минуций, делая вид, что сильно изумлен.

— Истинная правда, мой господин!.. Потому-то я все бросил и поспешил к тебе, чтобы сообщить об этом. Поначалу мой сынишка кое-что мне рассказал. Он как-то случайно подслушал, о чем говорилось на одном тайном сборище рабов.