Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Однако на этом всё и закончилось, и сама передача Капитолины произошла как-то примитивно: на Малой Грузинской к машине Арчеладзе подошла старушка — эдакий «божий одуванчик» с кошёлкой в руке, легонько постучала в стекло:

— От Надежды Петровны ты звонил?

Полковник не ожидал, что всё будет так просто, к тому же вспомнил, что не сообщил по телефону ни марку, ни номер машины. И вообще никаких примет!

— Я звонил, — признался он, ощущая непривычное оцепенение."

"Старушка открыла дверцу, взяла за руку Капитолину и медленно удалилась за угол дома. Несколько мгновений Арчеладзе сидел в полной растерянности, и, опомнившись, побежал к дому, за которым только что скрылись женщины: хотелось сказать какие-то слова, может, попрощаться на всякий случай. Но Капитолина и этот «божий одуванчик» будто испарились! Войти в дом не могли, подъезды с другой стороны, — свернуть в сторону или спрятаться абсолютно негде.

Потрясённый такими обстоятельствами, он около получаса находился в странном состоянии забывчивости, вёл машину, как «чайник», и никак не мог вспомнить, куда сейчас надлежит ехать. И когда вернулась привычная ясность ума, он в первую очередь стал звонить по радиотелефону. После третьего гудка ответил прежний женский голос, вежливо-спокойный, почти без интонаций. Арчеладзе, даже не назвав себя, попросил пригласить Капитолину и через несколько секунд услышал её.

— Тебе там хорошо? — спросил он. — Если не можешь говорить всё как есть, говори иносказательно, я пойму.

— Да нет, всё хорошо, — чуть ожившим голосом ответила она. — Мне здесь стало легче, я даже смогла поесть…

Содержатель конспиративной квартиры, где прятали Капитолину, вероятно, решил, что заложница «папы» — женщина лёгкого поведения и с ней можно нескучно проводить время. Она мгновенно сообразила, что это способ вырваться из заточения, подыграла хозяину и увлекла его в ванную комнату. Там уложила здоровенного охранника в горячую пенную ванну, разделась сама и сунула в воду включённый в сеть фен для сушки волос…

Когда Воробьёв добрался-таки до этой квартиры, содержатель был ещё тёплым, без трупного окоченения.

Ужас от содеянного у Капитолины наступил позже, когда на подходе к дому её встретил Арчеладзе: сначала была истерика, со слезами и судорожной дрожью, затем — тупое безразличие и бесчувственность. Взгляд остановился, остекленели глаза…

Неизвестно каким образом, но в этом неведомом доме, где был установлен контактный телефон, за полчаса в неё смогли вдохнуть жизнь.