Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Должно быть, дед верно сказал: на первый взгляд, замкнутое, «закрытое» озеро имело подземные ключи, ручьи, речки, живые во все времена года. И если так, то его можно было отнести к карстовым озёрам, уровень воды в которых может колебаться до десятков метров."

"Ботинки у меня были невысокие, потому брёл осторожно, и всё-таки начерпал, ступая в глубокие промоины: тут и вода имела необычные оптические свойства, озеро в третий раз сменило оттенок, стало зеленоватым, а наледь бесцветной и невидимой, только алое пятно у полыньи разрослось, будто там кровоточащая рана-Майна была выпилена мотопилой, а возле неё я увидел предмет, который никак не мог принадлежать рыбакам с неводом — подводный фонарь, обтянутый ярко-красной резиной. Видно, он упал в снег, оказался потерянным или забытым и весной, нагреваясь на солнце, вытаял под собой небольшой аквариум, повторяющий собственную форму.

Но больше всего удивило, что фонарь ещё светил!

Похоже, рыбаки тут побывали серьёзные, с водолазным снаряжением, и ловили они наверняка золотую рыбку, вот и место приметили — не «моржи» ведь тут купались!

Вернувшись на берег, я тщательно осмотрел откос напротив полыньи, вросшие в землю камни, траву, поднялся выше, к развалам и проверил все подозрительные места, пока не понял, что ищу прошлогодний снег. И всё-таки один след нашёл — чёрный, веерообразный отпечаток на довольно высоком и плоском камне. Обычно такой остаётся от резинометаллической гусеницы снегохода при резком развороте…

Приезжали сюда зимой, причём, ближе к её концу, по большому и плотному снегу, однако у меня опять началась «шейная» болезнь, я непроизвольно оглядывался, вертел головой чуть ли не на сто восемьдесят градусов. И ещё почувствовал усталость: день не кончился, а столько всего произошло и случилось, что шёл явный перегруз, я начинал тупеть, уже не хотелось ни о чём думать, общий тонус падал, наваливалось равнодушие. И вместе с тем острее становилось чувство опасности.

Это можно было расценить, как одичание. Когда беззащитный человек бесконечно испытывает природную стихию, притупляется разум и напротив, начинают развиваться инстинкты, а первый из них — самосохранение…

Если бы сейчас на пути мне попался чей-нибудь рюкзачок с продуктами, я бы тоже спёр его не задумываясь, потому что вместе с усталостью подпирал голод. А тут ещё солнце, долго висевшее в зените будто над экватором, свалившись за Манарагу, так незаметно и быстро стало опускаться, что восточная часть гор погрузилась в сумерки. Зубья на коварной красавице ещё сияли, чуть севернее багровели тучи, а Ледяное озеро опять, будто хамелеон, поменяло окраску, превратившись в золотистое, причём, очень глубокого, мерцающего цвета.