Сокровища Валькирии. Книги 1-7

 — Теперь я долго не увижу живого огня…

— Ступай! — взглянув через плечо, резковато бросил Стратиг.

— Могу я попросить тебя об одолжении… — Она смутилась и встала.

— Проси, — позволил он.

— Не изменяй судьбы Мамонта…

Стратиг не дал ей договорить, в его возмущённом тоне звучала обида.

— Почему все считают, что я меняю судьбы гоев? Откуда это пошло? Почему решили, что я поступаю вопреки воле рока? Всем известно: я совершаю то, что сейчас необходимо и важно. Кто может это оспорить?

— Никто, Стратиг, — вздохнула Августа-Дара. — Но я вижу рок Мамонта. И это не то, что ты ему уготовил.

— Мамонт исполнит тот урок, который ему отпущен судьбой, — жёстко проговорил Стратиг. — И я ничуть не поступаюсь гармонией.

Они говорили так, словно Русинова здесь не было. Тем более показалось, что речь идёт вовсе не о конкретной его судьбе; происходил принципиальный идеологический спор, видимо, возникающий уже не первый раз. Чувствовалось, что Августа-Дара не имеет права оспаривать что-либо из решений Стратига, тем более за кого-то заступаться или просить, однако её отвага довольно легко прощалась грозным начальником, как показалось Русинову, по причине его глубокой симпатии к дерзкой спорщице.

— Прости, Стратиг, — она опустила голову. — Но я помню твой урок Птицелову. И чувствую ответственность за него, потому что сама привезла его к тебе.

— Птицелов совершил подвиг, — через плечо бросил Стратиг. — Он исполнил своё предназначение. Ты знаешь: даже Владыка не может остановить, если человек очень хочет умереть… Всё! Ступай! Ура!

— Ура! — откликнулась она и направилась к выходу. Возле Русинова на секунду остановилась, посмотрела в глаза. Иван Сергеевич не знал, кто она на самом деле, по как старый знаток женской психологии, очень точно уловил истинную женственность её души.

— Повинуйся ему, — сказала Августа-Дара и коснулась рукой его солнечного сплетения. — Валькирия спасёт тебя.

Стеклянная дверь с морозным узором бесшумно затворилась за ней, однако некоторое время Русинов ощущал её присутствие в этом зале и прикосновение руки. Стратиг стоял у окна и смотрел на реку, словно забыв, что в зале, у порога, кто-то есть. Волчья доха сползла с одного плеча, и обнажилась мощная, мускулистая шея, будто пень, вросшая в широкие плечи. Прошло несколько минут, прежде чем он обернулся и глянул пронзительным взором из-под нависших бровей.

— Ты знал человека по имени Авега?

— Да…

— Каким образом тебе удалось открыть его подлинное имя? — Стратиг отвернулся к окну. — Почему он тебе открылся?

— Я показал ему картины Константина Васильева, — сказал Русинов. — Авега был возбуждён… И упомянул «сокровища Вар-Вар».

— Кто подсказал тебе? Кто посоветовал это сделать?

— Никто. Я сам пришёл к этой мысли.