Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Свет фонаря бесцельно блуждал по стенам — у Раздрогина слабели руки. Русинов молча ждал.

— Плохи мои дела, — проговорил наконец Виталий. — Жалко… Но это рок. И у тебя тоже… Ты тоже всё потерял… Друг твой погиб…

— Какой друг? — холодея, спросил Русинов.

— Афанасьев, Иван Сергеевич…

— Почему? Как? Кто?"

"— Летел на встречу с тобой, — тяжело дыша, объяснил Раздрогин. — Шведы его раскрыли… Вернули борт, полетели с ним… Тоже рок… Вертолёт потерпел катастрофу…

«Откуда тебе известно?! — про себя воскликнул Русинов и промолчал. — Если говорит, значит, знает…»

— Мы схоронили его, ты не волнуйся, — продолжал он. — Достойно… Теперь ты меня схоронишь. Я укажу где…

Успокаивать его, говорить какие-то слова было глупо. Раздрогин понимал, что при таком ранении он долго не протянет. Нужна немедленная операция, а кто её сделает в горах и чем?.. Часа через три-четыре он просто захлебнётся кровью…

— Выполни одну мою просьбу! — вдруг попросил он. — Не посчитай за труд…

— Говори, — в темноту обронил Русинов.

— Выбирайся наружу и иди строго на восток… Через три с половиной километра увидишь останец… Высокий, заметный… Под ним — осыпь. И знак увидишь, белой краской… Там должна быть девушка. Инга… — Он помолчал. — Передай ей… Данила-мастер кланяться велел… Провинился, скажи, перед Хозяйкой Медной горы… А она его в зал Мёртвых заключила… На сто лет… Пусть Инга придёт ровно через сто… В этот же день… Только ты не смейся, Мамонт. Передай всё, как прошу.

— Передам, — проговорил Русинов и полез в дыру. Выбравшись на поверхность, он заложил камнями вход, на непослушных ногах спустился на восток метров на двести, лёг за высокие глыбы и закусил рукав куртки. Он думал, что когда войдёт в пещеру за Данилой-мастером — это будет самый счастливый миг в его жизни. Но оказался самый горький час. Больше всего почему-то было жаль себя. В это летописное мгновение он оставался совсем один и завидовал мёртвым…

Он не стал выжидать время, за которое бы успел сходить к камню со знаком жизни и вернуться назад; скрывать, обманывать такого сильного человека, как бывший разведчик Раздрогин, не было смысла и выглядело даже кощунственно. Он протиснулся через узкий лаз и ввалился в темноту пещеры. Фонарь не загорался…

— Виталий? — окликнул Русинов, шаря в темноте руками. — Данила?

Вместо него неожиданно тоненько заскулила собака, и Русинов ощутил под руками её влажную шерсть. Наугад сделал несколько шагов вперёд и наткнулся на Раздрогина, нащупал лежащий рядом фонарь, включил его — Виталий был без памяти.

— Данила? Данила?! — потряс за волосы. Тот очнулся, глянул живыми, осмысленными глазами, попытался сесть. В груди его засвистело, забулькало.