Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Когда же затвор в последний раз толкнул руку и остался в открытом положении, а стремительно мелькающие, слившиеся в Млечный Путь, звёзды прекратили свой бег из-за того, что Дара круто переложила машину на другой бок, Насадный услышал прежний жёсткий голос:

— Пришедшее из земли да пусть уйдёт в землю.

Через несколько секунд над сумеречной, исчерченной неясными сполохами тундрой полыхнула яркая и долгая вспышка, огненный шар взметнулся вверх, осветив гигантский круг багровых снегов, и, чуть ли не достав вертолёта, медленно истаял, рассыпался и угас, как новогодняя иллюминация. Академик сначала ослеп, и когда проморгался, увидел внизу правильный светящийся круг, разбитый на сегменты радиальными улицами, примыкавшими к сияющему куполу, как лучи к солнцу. Город ещё оставался цел и невредим, сбитый с крыш снег лишь чётче обозначил его контуры и общий рисунок.

— Расчётное количество топлива — минус девятнадцать минут, — сухо прозвучало в шлемофоне. — Это минус восемьдесят километров до конечного пункта."

"— У нас на шасси человек! — вспомнил Насадный. — Придётся втягивать его без посадки!

— На зависание уйдёт много топлива!

— Но он замёрзнет, за бортом двадцать мороза.

Она не ответила, увела машину за святящийся круг колючей проволоки и, не снижаясь, застопорила её в воздухе. Насадный открыл дверцу, скинул трап, и, зацепившись за страховочный трос, осторожно выполз на ступени. Поток воздуха бил сверху и норовил сбросить вниз, академик чувствовал себя космонавтом, вышедшим в открытый космос, — настолько опасным и одновременно чарующим было пространство вне кабины.

Он много раз видел Астроблему во всех ракурсах и при любом освещении: в июльскую полярную полночь она приобретала лунный, космический вид из-за длиннейших теней, роняемых на безлесную тундру. Но уже в сентябре, если смотреть с высоты птичьего полёта, город превращался в плоскую, невыразительную кляксу среди всхолмлённого ландшафта нетронутых, девственных ягельных полей с частыми вкраплениями крупных изумрудных озёр. В середине зимы, когда холод переваливал за пятьдесят и всякий источник тепла превращался в столб тумана — прибавить к этому непроглядную полярную ночь с густой осыпью морозной иглы, нечастыми и высокими полотнищами северного сияния, не достающего поверхности тундры, — Звёздная Рана вообще исчезала из виду, размываясь в сумерках.

Впрочем, как и в долгие, сильные метели… И потому возникало обманчивое чувство, что выстроенный в Заполярье город таинственен, многообразен в своих проявлениях и потому вечен.

— Ну что там? — голос Дары в наушниках привёл в чувство. — Ты достал человека?

Он не отвечал, поскольку не мог оторвать руки от трапа, чтобы включить тангенту СПУ.