Сокровища Валькирии. Книги 1-7

 — А я тебе поверил… Принял без добра, но поверил."

"— Ты же не знаешь местных порядков! — воскликнул Опарин. — Это вовсе не лагерь! И охрана вооружена… символически! Здесь не убивают! Стреляют не пулями — специальными капсулами. Боеприпасы закупили в Америке, в национальном зоопарке! Они совершенно безвредны.

— Замечательно, — одобрил Насадный. — И гуманно.

— Здесь люди обретают настоящее счастье! — вдохновился тот. — Мы живём в странном заблуждении, в вечном заблуждении. Мы стремимся к Беловодью, и когда находим его — не узнаём. Мы никогда не испытываем текущего, сегодняшнего счастья. Мы ложно сориентированы на будущее! Нам кажется, свет впереди, и бежим от фонаря к фонарю, пока не погружаемся в полный мрак. И лишь тогда обнаруживаем, что жизнь прожита, и прожита впустую… В погоне за призраком нас отучили испытывать удовольствие мгновения! И здесь человек находит всё: больной — здоровье, нищий — богатство, обиженный — утешение. Останови кого хочешь, спроси! Да, тут есть определённые законы, режим, правила общежития, а где их нет? Но лучше чувствовать себя в лоне Братства, чем погибать в одиночестве среди людей. Может, ты, академик, знаешь другое средство, как облагородить и возродить нацию?

— Не знаю, — сказал он, наконец-то справившись с предохранителем.

— Беловодье — это мечта! — глаза Опарина засверкали. — Но реальная и достижимая. Потому что создаётся человеком. Человеческим сообществом! Когда люди собираются вместе, чтобы стать счастливыми. А счастья быть не может, если нет внутренних правил и законов, определённых норм поведения. Это как ритуальная молитва, церковное таинство, где нужно выполнить действия, неподвластные уму. И выполнить их следует не задумываясь и ни на мгновение не сомневаясь. Ты пришёл со своим уставом в чужой монастырь.

— Я пришёл в свой город. И с автоматом!

— Не убивай его, — вдруг вмешалась Дара. — Посмотри, он ведь блаженный. Здесь все блаженные.

— Оставить в живых — поднимет тревогу…

Она вышла из-за спины академика и журналист лишь сейчас увидел женщину, вжался в постамент, а секунду назад не боялся ствола, упёртого в живот.

— Не надо, — попросил беззащитно. — Не хочу…

Дара подняла свою роковую руку и легонько стукнула в лоб костяшкой указательного пальца. Глаза Опарина полыхнули огнём, зрачки расширились и взгляд тотчас угас. Каменная баба поднесла трубу к губам, и театральную площадь огласил низкий, смикшированный звук, напоминающий вздох облегчения.

— Теперь ступай, — велела Дара. — И никогда не оглядывайся назад.