Сокровища Валькирии. Книги 1-7

После объявления распорядка дня новоприбывшим и тем, кто уже был в куполе, — как выяснилось, завербованным на Украине и доставленным сюда спецрейсом, — раздали по комплекту туалетных принадлежностей и по картонной коробке, где был упакован цивилизованный ужин — заливай кипятком и ешь.

— Прошу к столу, господа, — проворковал ласковый голос в динамиках, закреплённых на штангетах."

"Не успели они толком размочить макароны в стаканчиках, как прозвучало объявление, что до конца трапезы осталось четыре минуты. И стало ясно, почему такая спешка: одновремено по трём улицам, которые отлично просматривались из купола (весь город отсюда был как на ладони), шли три колонны в сопровождении охраны в марлевых повязках. А доесть быстро огненную пищу, да ещё пластмассовой ложкой, с которой всё скатывалось, оказалось невозможно, поэтому ужин продлили ещё на пять минут. И всё это время колонны стояли в затылок к друг другу, на комарах, ожидая, когда откроют тамбур. Мало того, новоприбывшие неправильно уложили грязную разовую посуду в коробки, и с электрокаров — раздаточных тележек — всё посыпалось. Пока собирали и укладывали, прошло ещё несколько минут, затем отужинавшую команду поставили лицом к стеклянным стенам и впустили ожидающих.

Их было полторы сотни, не меньше. Молчаливые, усталые, — сразу видно, пришли с работы, — они привычно выстроились на «плацу», и электрокары, управляемые надзирателями, с тихим жужжанием поехали между шеренгами. Люди брали коробки с ужином и оставались в строю, ожидая следующей команды, посматривая на новоприбывших с тихой ненавистью. Опарин осторожно рассматривал старожилов, дабы не раздражать их любопытством: «закрытые» лица, взгляд внутрь себя, каждый поодиночке, сам за себя.

Зрелище странное, неприятно знобящее, словно в стаю попал…

И вдруг задержался взгляд — знакомое лицо! Незабываемое лицо — Эдик Безбожко, с которым вместе сидели в мордовском лагере политзаключённых. Койки стояли голова к голове, и сколько сотен ночей были отданы страстным и душевным разговорам, сколько новых, оригинальных замыслов родилось по переустройству России! И не виделись больше после лагеря — вот будет радости! А главное, он теперь не один!

Безбожко сидел по тяжёлой статье: за террористический акт против ответственного партийного работника, и срок имел солидный — двенадцать лет…

Новоприбывшие тем временем сидели между своих кроватей и изнывали от свирепой страсти — хотелось курить, однако на территории Белого Города эта дурная привычка наряду со многими другими была строго запрещена. Наконец, из фонаря спустился надзиратель с коробкой и стал раздавать курящим куски специального пластыря, объясняя, куда нужно приклеить, чтобы избежать табачной наркотической ломки.