Сокровища Валькирии. Книги 1-7

 — Отклонений не замечал?"

"Ячменный оказался в неожиданно добром расположении духа, словно собирание ягод, древнее это занятие, настолько отвлекло, что он забыл обо всём и не услышал тревожных вопросов.

— Конечно, никакого сравнения! — сказал он и засмеялся, снова хватаясь за голову. — У нас в Вологодской области у народа от двух вещей глаза загораются: от морошки и рыжиков. Если на зиму по кадушке не запас того и другого, да будь у тебя хоть три амбара хлеба, всё равно год голодный. Просто люди с ума сходят! Это как архангелогородцы от трески своей или хохлы от сала! Но здесь сейчас ягоду не берут. Привыкли, что на голову ступени валятся и всё отравлено. А они с весны не падали, значит, ягода выросла чистая, без химии. Да её по вкусу видно! Попробуй? Конечно, не вологодская морошка, но похожа…

— А у тебя зубы не растут? — поинтересовался Олег, между делом пробуя костянику.

— Зубы? Нет, остатки постепенно выдираю. Как год, так одного нет… А ты пробовал варенье из морошки? Или пареную в русской печи?!

— Вообще что-нибудь с тобой происходит? В данный момент?

— Ничего! А что должно происходить? — он насторожился. — Голова побаливает, а так ничего… Нет, понятно, ещё душа болит, такую аварию засадили, станок уделали…

— Станок остался цел и невредим. Постоял и отошёл… Черг-те что!

— Это уже с ним бывало, — отмахнулся начальник партии. — Из него такой дым валил, думали, погорело всё к чёртовой матери!.. И вот, помню, матушка трубу закроет, чуть выстудит печь и ставит. Я хожу и нюхаю — запах! Вернее, лежу и нюхаю, потому что ещё не ходил. И жду! Матушка достанет горшок, откроет, а у меня уж и терпения нет, на слюну исхожу. Посадит за стол, своей старой косынкой подвяжет, и не поверите — целую миску с горкой уплету!

— Ну ты и слон, Ячменный! — восхитился Зимогор.

— Почему слон-то? Да вы бы только раз попробовали!

— Со всеми что-то происходит, с тобой — ничего! Ты что, такой толстокожий, бесчувственный? Но ты же плакал и молился, когда приковал себя к вагончику!

— Да нет, и со мной происходит, — как-то неохотно признался Ячменный. — У меня что-то с головой и во рту сухо… Слушайте, а вы блины с рыжиками ели? У нас в Мардасово это фирменное блюдо. Рыжики отваривают в сливках, ну, тоже в русской печи, потому они получаются… Ну, это рыжики со сливками! Не с чем сравнить! И вот пекут блины, мечут на стол, а ты берёшь его, сворачиваешь руками и в рот. Представляешь, деревянной ложкой черпаешь рыжики со сливками и — в рот! И жуёшь!

— Ты поэт, — сдержанно сказал Олег. — Жалко, проживёшь недолго.

Ячменный замер, готовый соврать, увильнуть, скрыть истину, но вдруг передумал.

— Да, нетрудно догадаться… Действительно, я давно пишу стихи, — радостно и восхищённо признался он.