Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Погоди, вон люди идут! Сейчас спрошу!

Он побежал по крутому береговому откосу, поравнялся с идущими и вдруг осел и остался на земле серым комком, словно валун. Зимогор привстал на локтях, прикрылся ладонью от солнца…

Вдоль сверкающего уреза воды к нему шли трое мужиков, среди которых был один знакомый — космический мусорщик…

Они подошли к Зимогору, встали полукругом — наглые, готовые наброситься и разорвать в один миг. У мусорщика на красной роже появились лиловые фингалы и теперь он походил на узкоглазого алтайца. Два его спутника, приведённые сюда явно для подмоги, внешним видом напоминали натуральных уголовников — стриженые, руки в наколках, а на рожах характерные циничные ухмылки. У одного вместо передних зубов торчали гнилые корни, и эта детская беззубость делала его ещё страшнее. Второй был одноглазым двухметровым гигантом, с чёрной пиратской повязкой на лице, отёкший, давно не бритый, с отсутствующим взглядом убийцы; двуствольный обрез казался продолжением его рук.

Когда-то главному геологу полагалось табельное оружие, но вместе с демилитаризацией экспедиции отняли и пистолеты.

Впрочем, в такой ситуации вряд ли бы это спасло, но хоть бы одного с собой прихватил…

— Тебе Баркоша говорил — дёргай отсюда? — спросил беззубый. — Говорил… А ты не послушался.

Сам мусорщик стоял с карабином на плече и, несмотря на опухшую физиономию, был доволен предвкушением мести.

Река шумела здесь точно так же, с ритмичными переливами, как вчера, когда неожиданно и беззвучно явилась Лаксана…

Зимогор сел и глянул сквозь их расставленные ноги: топограф лежал на берегу и его пугающая неподвижность почему-то не вызывала страха, как и предчувствие собственного конца. Он понимал, что эти отморозки резать сразу не станут, как безвинного топографа, сначала поиздеваются вволю и убивать будут долго, со вкусом. И сейчас вместо ожидаемой — естественной, обязательной! — боязни смерти Олег совершенно холодно думал, как бы не дать им мучить себя: побежать, чтоб стреляли в спину, но встать на ноги не дадут, этот похмельный готов в любой миг ударить сапогом в лицо…

Беззубый приподнял ему лезвием ножа подбородок.

— Когда Баркоша что-то говорит, надо слушаться. Ну, чего молчишь?

— Вчера говорливый был! — заметил мусорщик. — Сегодня язык в заднице…

В этот миг Олег поразился сам себе: не было никакой ненависти или злобы к нему, а лишь чувство, чем-то напоминающее зависть. Хоть Лаксана и сбегает от этого Баркоши, но всё равно он может видеть её каждый день, и сегодня, вернувшись домой, увидит…

— Значит, вчера всё сказал! — засмеялся беззубый. — Если помолиться только!.. Слышь, молиться будешь?

От него воняло куревом и луком.

— Буду, — сказал Зимогор. — Убери нож и дай встать.