Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Ты услышишь об этом не здесь и не от меня. Предупреждаю: начиная с двадцать шестого апреля старайся меньше бывать на улице и ни в коем случае не уезжай из Ленинграда.

Насадный пропустил это предупреждение мимо ушей. Удар по самолюбию и перспектива, нарисованная этими людьми, выбили всё-таки искру обиды.

— Можно не возвращать, — вымолвил он. — Я помню все расчёты режимов, пропорции газовой среды… Я всё помню! И могу восстановить в любой момент.

— Если ты сделаешь хотя бы попытку, — голос Дары прозвенел над самым ухом, — лишишься разума. Ты же не хочешь стать юродивым, это не твоя стезя. Не забывай о Звёздной Ране, Насадный. Мы спасли тебе эту жизнь, чтобы ты нашёл её. И ещё хотя бы раз сцепил руки в хороводе… Ты помнишь этот праздник?..

Она ещё что-то сказала, но в этот миг из динамиков вырвался голос диспетчера, объявляющего посадку на задержанные рейсы до Красноярска, и ликующий возглас сотен глоток заполнил всё пространство аэровокзала. Полярники отступили от него, словно давая дорогу. Страга просто махнул рукой, а Дара взглянула в последний раз своим прекрасно-пронзительным взором и обронила тихо, кажется, лишь шевельнула губами, но, несмотря на гул возбуждённых голосов, Насадный её понял.

— Мы ещё встретимся на празднике Радения!

И пошла в гущу народа, столпившегося возле выхода на посадку.

Святослав Людвигович хотел было сразу побежать за ними — будоражил, душил и мучил конгломерат чувств и воспоминаний! — но с минуту не мог двинуться с места. А когда вскочил и ринулся следом, впереди неожиданно раздался крик, толпа всколыхнулась и растеклась по сторонам, образовав свободный полукруг. Насадный потерял полярников из виду, ибо внезапно оказался в первом ряду: прямо перед ним на полу лежал чеченец, трепещущий в агонии. Бортпроводник Кошкин стоял рядом с ножом в руке, улыбался и говорил, обращаясь к пассажирам:

— Ничего, я отсижу! Я же должен хоть немного помучиться! Пострадать! Они же все погибли в самолёте, а я живу!

Чеченец сверкнул глазами, вытянулся и замер. И в тот же миг над головой с оглушительным треском лопнул детский воздушный шар…

5

Он был очарован этим словом — астроблема, и не было нужды лезть в словари, поскольку давно и отлично знал, что значит Звёздная Рана.

Кто и когда в среде раскольников произнёс это магическое название земли обетованной, рая земного — Беловодье, за давностью столетий установить было невозможно. Одни говорили, будто есть старообрядческая книга, где описано это место и указано местонахождение, да только никто такой книги не видел; другие утверждали, что первым указал направление приснопамятный наставник Филарет, дескать, так и сказал: «Идите и ищите Беловодье, иначе зовомое Звёздная Рана.