Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Сейчас он, как мать, интуитивно пытался защитить своё дитя, которое бесцеремонно отнимали…

Из толпы наконец появилась его спутница — красивая женщина, бывшая теперь несколько озабоченной и строгой.

— Это Дара, — представил Страга. — Ты должен помнить её…

— Нет, не помню, — холодно обронил он. — Я и вас не помню. Тогда, в Питере были совсем другие люди…

— Разумеется, другие!

— Ещё теплится память — уже не плохо, — как-то недружелюбно заметила Дара, сияя своими огромными глазами.

— Не тяни время, Насадный. Сейчас объявят посадку, — он протянул руку. — Мне нужна папка под номером одиннадцать.

— Мы могли не предупреждать тебя, — в тон ему сурово проговорила Дара. — Ты бы обязательно добился места на грузовом рейсе и сейчас бы уже сгорел вместе с документацией установки. Но мы не сделали этого, потому что ты — сын Людвига. И гений ума твоего нужен потомкам.

Её краткая и выразительная речь, а главное суровая северная красота возымели действие. Академик будто протрезвел.

— Да, простите… Не могу осознать… привыкнуть к мысли, что беседую… нет, контактирую с необычным миром…

— С обычным, Насадный! — прервала женщина и подала руку. — С обычным и весьма реальным миром. Можешь прикоснуться, мы не призраки.

И сама коснулась его руки: академик ощутил тепло, вернее, знакомый, согревающий жар.

— Странное у вас имя, — совсем невпопад сказал он. — Может, всё-таки, Дарья?

— Меня зовут Дара, — ответила она сухо и отняла руку.

Страга заговорил тихо и доверительно:

— Некоторое время назад тебе в голову пришла замечательная мысль. Нет ничего таинственнее, чем окружающий нас мир… Ты ведь забыл об этом, правда? Ты увлёкся алмазами, драгоценными камнями, думал, как извлечь их… И совсем упустил из виду главное — свой сад, в котором однажды побывал. Помнишь? Тот самый сад, который тебе снился.

— Помню сад, — проговорил Насадный. — Но я утратил смысл поиска. Потому что это сон. Нельзя всю жизнь верить во сны.

— Отдай папку, Насадный. — потребовала Дара. — Мы тебе и так в нарушение всякой логики сохранили жизнь. А могли бы изъять, прежде чем ты сядешь в грузовой самолёт. Сейчас хоть и снова блокада, но ты уже не мальчик.

И тут академик совершил действие, которое ещё пару часов назад посчитал бы фантастическим: вынул из сумки папку под номером одиннадцать и вручил полярникам. Это был некий внутренний порыв, момент бесшабашного отчаяния, когда следует не размышлять, не разглагольствовать, а шапку об пол. В тот миг он не думал, как станет сдавать документацию в госкомиссию, как объяснит исчезновение самого важного раздела, можно сказать, сердца «Разряда»."

"— Я верну её через девятнадцать лет, — пообещал Страга Севера и спрятал папку под доху. — Через несколько дней начинается фаза Паришу.