Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Раньше Мамонт не очень-то любил эту пору — ни весна, ни лето, — предпочитал яркие контрасты в природе, однако сейчас его радовало всё, ибо он после трёх лет жизни в Североамериканских Штатах за три часа пребывания на родине ещё не насмотрелся, не согнал с себя грустную ржавчину ностальгии, хотя успел уже проехать и посмотреть немало.

На лестничной площадке мансардного этажа, перед дверью с табличкой «ДИРЕКТОР», Дара задержала его, упёршись в грудь руками, поправила галстук-бабочку, уголок платочка в визитном карманчике смокинга и сказала просяще:

— Очень прошу тебя, милый, пожалуйста… не прекословь ему. И ничего не требуй.

— Дорогая, ты стала уже как ворчливая жена, — буркнул Мамонт по-английски, совершенно забывшись. — Мы идём не в гости…

— Мамонт, ты дома! — засмеялась она и отёрла ладонью щёку. — И это не сон… Здесь можно говорить по-русски!

Он промолчал, уязвлённый, и молча открыл дверь. Стратиг сидел за столом в заляпанном известью халате, но с белоснежной салфеткой, заправленной за ворот рубашки, и обедал. Две Дары средних лет в подобных одеяниях делили с ним трапезу, одновременно прислуживая ему. При появлении Мамонта он медленно обернулся, посмотрел через плечо долгим оценивающим взглядом, после чего вытер руки и проговорил без всякого приветствия.

— Садитесь к столу… гости дорогие.

Спутница Мамонта подошла к Стратигу, обняла за шею и поцеловала в щёку — он остался холоден и равнодушен. А Дары обе сразу вмиг вскочили и принялись выставлять на стол приборы, принесли фарфоровую супницу и два накрытых полотенцами судка.

Стратиг ещё раз осмотрел Мамонта, похлебал суп из тарелки, наверняка начала прошлого века, и отложил золотую ложку.

— Ну, поведайте мне, путешественники, где бывали и что видали, — проговорил он, не поднимая бровей. — Как там житьё за морями-океанами?

Дара заметила, что Мамонт начинает заводиться, и предупредительно стала заправлять ему салфетку за тугой ворот. Попутно слегка оцарапала горло ноготками."

"Это привело в чувство, и он увидел перед собой тарелку, полную до краёв прекрасных щей со свининой; запах достал носа, и Мамонт взял тяжёлую ложку. Ностальгия в смеси с голодом — не ел уже сутки, как получил известие немедленно предстать пред очи Хранителя Забытых Вещей — давала странную реакцию: хотелось не есть, а любоваться пищей, как произведением искусства. Он бережно окунул ложку в щи и поднял со дна просвечивающуюся насквозь капусту с мелкими кусочками картофеля и сала. То ли от золота, то ли от весеннего света, ниспадающего из узких окон, щи засветились и замерцали восковые блёстки расплавленного жира.

Эх, сейчас бы успокоенную душу да деревянную ложку, чтоб не опалить губ!..