Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Как стало понятно по обрывочным фразам, жена Михаила Николаевича, Наталья, сейчас находилась в роддоме.

Участковый пристроился на широкой лавке, бросив под голову свёрнутый полушубок, и скоро весь дом тихо засопел. И по звуку дыхания Иван Сергеевич наконец пересчитал детей — семеро! Семь я! Восьмой только что появился на свет…

Наутро они снова сели в машину и поехали в горы по набитой тракторами дороге, однако через час поднялась сильная метель. Ветер срывался со склонов, сметая снег, который быстро грубел в колеях, да и путь становился менее торным, распадаясь на десятки лесовозных дорог. «Уазик» хоть и медленно, однако долго ещё пробивался вверх, пока не врубился бампером в высокий занос.

— Всё, — сказал участковый, выбрасывая из кабины охотничьи лыжи. — Надевай и через полтора километра будешь у цели.

Иван Сергеевич застегнул крепления на валенках, взял поданную ему палку, напоминающую посох, и двинулся по дороге, которая угадывалась лишь по просеке: ни единого человеческого следа! Скоро впереди послышался лай собак, потом напахнуло дымом от сосновых дров и, наконец, показался высокий дом с заснеженной крышей, от которого в разные стороны расходились жердяные изгороди.

Навстречу выскочили две лайки, закружились у ног и радостно заскулили, будто встречали хозяина. И только сейчас Иван Сергеевич узнал место — пасека, куда он прилетал на вертолёте, отыскивая Мамонта, и где они повредили стоящий на взлётной полосе дельтаплан.

Ему захотелось немедленно развернуться, оттолкнуться хорошенько и катиться по лыжне до самой машины: именно здесь Августе мечталось поселиться и прожить до конца своих дней… Но было поздно — на крыльцо выбежал старик, Пётр Григорьевич, и приветственно замахал рукой. Неужели узнал?

— Здравствуй, Драга! Здравствуй! — ещё издалека закричал он. — Давно тебя поджидаю! Все окна просмотрел!

Вероятно, старик обознался, поскольку называл его чужим именем — Драга. Но сейчас и это было всё равно. Иван Сергеевич вошёл в жарко натопленную избу и, не раздеваясь, присел у порога. Низкое зимнее солнце пронизывало светлое, в семь окон, помещение, и это напоминало летний вечер, когда они сидели с Августой и говорили о детях. Она называла имена сыновей — Иван и Юзеф…

— Что же ты расселся-то, друг закадычный? — удивился старик. — Пошли, будешь принимать хозяйство. По описи сдавать не буду, поверишь на слово. Ну, в избе тут смотреть нечего, горшки, черепки, печь русская — одна штука… А что ты, брат, невесел?

— Нездоровится мне, — пожаловался Иван Сергеевич.

— Без дела сидишь, вот и нездоровится! Сейчас вот получишь место заболит голова, так все хвори мигом и отлетят.