Хроника убийцы короля [3 книги]

Я поспешно подхватил его и усадил на каменную скамью возле дорожки.

— Ад и проклятье! — выругался он, явно смущенный. — На что это было бы похоже: маэр, валяющийся на спине, точно опрокинутый жук?

Он сердито огляделся по сторонам, но мы, по всей видимости, были одни.

— Послушайте, сделайте милость старику, а?

— Я к вашим услугам, ваша светлость!

Алверон, сощурясь, взглянул на меня.

— В самом деле? Ну, впрочем, это сущий пустяк. Молчите о том, кто вы такой и зачем явились сюда. Это сотворит чудеса для вашей репутации. Чем меньше вы говорите людям, тем больше они жаждут из вас вытянуть.

— Я буду помалкивать, ваша светлость. Но мне, право, было бы проще молчать о том, зачем я здесь, если бы я это знал…

Алверон лукаво взглянул на меня.

— Это верно. Но тут чересчур людно. Пока что вы продемонстрировали великолепное терпение. Поупражняйтесь уж в нем еще немного.

Он взглянул на меня.

— Не будете ли вы столь добры проводить меня в мои покои?

Я протянул ему руку.

— Конечно, ваша светлость!

* * *Вернувшись к себе, я снял свой расшитый камзол и повесил его в резной гардероб розового дерева. Изнутри огромный шкаф был обшит кедром и сандалом, которые пропитывали одежду своим ароматом. На дверцах внутри шкафа висели высокие, безупречно ровные зеркала.

Я прошел по блестящему мраморному полу и сел на кушетку, обтянутую алым бархатом. Я рассеянно спросил себя, чем ""кушетка"" отличается от обычного дивана. Я лично особой разницы не видел. Поразмыслив, я пришел к выводу, что это то же самое, что обычный диван, но только для богатых.

Однако мне не сиделось. Я встал на ноги и принялся расхаживать по комнате. На стенах висели картины: портреты и пасторальные сценки, искусно написанные маслом. На одной стене висел огромный гобелен, изображающий большое морское сражение во всех подробностях. Этот гобелен занимал мое внимание почти полчаса.

Мне не хватало моей лютни.

Отдать ее в заклад было очень тяжко, все равно что руку себе отрубить. И я предвидел, что ближайшие десять дней я проведу, не находя себе места и тревожась, что не смогу вовремя ее выкупить.

Однако маэр, сам того не желая, совершенно меня успокоил. В гардеробе у меня висело теперь шесть костюмов, которые было бы не стыдно надеть любому знатному лорду. Как только их принесли ко мне в комнату, я тут же успокоился. Когда я их увидел, моя первая мысль была не о том, что теперь я могу спокойно показаться при дворе. Я подумал, что, если все обернется как нельзя хуже, всегда можно будет их спереть, продать старьевщику и получить достаточно денег, чтобы выкупить лютню.

Разумеется, если бы я выкинул нечто подобное, я бы спалил за собой все мосты, ведущие к маэру.